UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/PussyRiot.htm

 

Вперед в Средневековье или пустые хлопоты?
Илья Трейгер


Продолжается скандальный процесс над Pussy Riot, тремя молодыми женщинами, не слишком талантливо спародировавшими молитву у Храме Христа Спасителя в нарушение неких церковных правил. К сегодняшнему моменту, процесс этот начинает выглядеть процессом века для России. Во всяком случае, по форме это так, поскольку процесс вокруг ничего приковывает к себе большее внимание российской общественности, нежели оба процесса над Ходорковским/Лебедевым.

Соответственно эволюционирует и реакция либеральной общественности:

20 июля. Алексей Венидиктов: «Конечно, это абсолютный беспредел. Конечно, вы могли прочитать обвинительное заключение, которое мы разместили у нас на сайте. Конечно, это инквизиционный процесс. Понятно, для чего это делается – для того, чтобы вы испугались. Понятно, что сегодняшнее решение судьи Марины Львовны Сыровой, если я правильно произношу ее имя, отчество, фамилию, оно войдет в историю, и когда-нибудь про это будут написаны книги, и думаю, что родственники этого судьи будут стыдиться своего родства, я так думаю».

22 июля. Николай Сванидзе: «Ещё недавно сложно было такое предположить, но режим демонстрирует попытку развития в сторону религиозного фундаментализма. И это, несмотря на всю средневековую дикость, не так нелепо, как кажется. Накрываются сразу несколько важных целей. Заполняется идеологическая дыра. Под флагом укрепления морально нравственных устоев удовлетворяется объединяющий значительную часть как православных, так и мусульман, запрос на антизападничество и традиционализм. Наконец, но это важно, оправдывается закручивание гаек. Всё это просто, доступно, мракобесно и эффективно. Немножко Ирана на шестой части суши».

24 июля. Николай Троицкий (по поводу открытого письма священника Владимира Переслегина писателю Сергею Шаргунову): «…надо сказать даже спасибо, может быть, отцу Владимиру (я не знаю, так его, наверное, надо называть?) за то, что он прямо, четко, без обиняков и без всяких там выкрутас прямо сформулировал вот эту самую линию, позицию мракобесного православия, которое сейчас подняло голову. То есть они выступают за дикость, за средневековую дикость. Ну, вплоть до... Ну, я не думаю, что они выступают за то, чтобы казнили за богохульство, да? Нет, конечно, не до такой степени, но шаги именно в этом направлении. Другие так прямо не говорят. Даже отец Чаплин так прямо не говорит. Он как-то крутит, вертит, хитрит. А вот Переслегин прямо сказал».

Ну, и, наконец, 3 августа ситуация по сути подытожена Сергеем Пархоменко:  «Там внутри (в Хамовническом суде) вы увидите совершенно поразительные вещи. Вообще для меня это было большим событием, тот день, который я провел в Хамовническом суде, наблюдая за судом над участницами группы Pussy Riot. По-моему, там происходит нечто очень важное. По-моему, там происходят события, которые гораздо-гораздо шире, чем то, что мы привыкли обсуждать, поведение трех молодых девушек, взаимоотношения между Русской Православной Церковью и людьми, во-первых, между Русской Православной Церковью как институтом, я имею в виду, или между Русской Православной Церковью и государством. Там важная очень происходит вещь – там происходит непосредственно на наших глазах разрушение российского государства. Это можно прямо видеть, прямо, вот, абсцесс этот происходит с такой страшной скоростью и с такой страшной силой, что прямо можно воочию это наблюдать, как разваливается российское государство».

***

Вот пример того, к каким выводам можно прийти, потеряв чувство реальности, если качественно накрутить самих себя. Единственно, с чем нельзя в этой связи не согласиться, это с тем, что данное судилище в отношении обвиняемых носит действительно инквизиционный характер. Но даже это лишь по форме, но никак не по содержанию.

Конечно же, ни к какому христианскому фундаментализму страна не движется и, во всяком случае, при этом режиме, к нему не придет. Другой вопрос, откуда взялась такая вот самонакрутка, и почему она поразила протестную часть населения в то время, как до сих пор этим комплексом отличалась лишь власть? Это что, эпидемия такая?..

Судите сами, еще в феврале 2007-го года РПЦ резко выступила против преобладания в системе образования Теории Эволюции Ч. Дарвина. И что, сделала ли власть какие-либо шаги навстречу церкви в этом направлении? – Ни шагу, ни подвижки. А в феврале 2012-го года та же РПЦ резко выступила против научных исследований в сфере лечения эмбриональными клетками. И что, сделала ли власть какие-либо шаги навстречу церкви в этом направлении? – Опять-таки, ни шагу, ни подвижки. А без таких решений какое же может быть Средневековье и церковное мракобесие в масштабах государства?

Да, конечно, процесс разрушения судебной системы вполне можно отождествить с процессом разрушения государственности. Однако то, что мы наблюдаем сегодня в Хамовническом суде г. Москвы, это не процесс разрушения судебной системы, как утверждает Сергей Пархоменко, а показатель того, что судебная система уже разрушена. О начале этого процесса можно было говорить, когда шел процесс над Ходорковским\Лебедевым. А здесь мы видим уже результат. Судебной системы в России уже нет. Что же касается реальной опасности получения «немножко Ирана на шестой части суши», то такой опасности не существует.

Дело ведь в том, что ограничения на Теорию Эволюции и на работу с эмбриональными тканями – это равносильно запрету на то, что лежит в основе современной медико-биологической науки. А наука эта не теоретическая, а прикладная, дающая реальные живые деньги. «Поход на эмбриологию» ведь существует не сам по себе, но в связи с высказывавшимися ранее требованиями церкви запретить аборты и противозачаточные препараты. Но аборты – это та сфера, которая создает существенные финансовые потоки в практической медицине. А оборот противозачаточных препаратов, в свою очередь, создает существенные финансовые потоки в фармакологической сфере. Вместе это многие и многие миллиарды долларов. Но в сегодняшней России любое место, где делаются деньги, является сферой жизненных интересов российской бюрократии, и, прежде всего, той группировки, которая и осуществляет практическую власть в стране. Может при таких условиях нынешняя власть пойти навстречу церкви ценой уничтожения собственных источников дохода? – В этом и заключается ответ на все вопросы, связанные с возможным введением государственного церковного фундаментализма в России при нынешнем политическом режиме.

С другой стороны, если говорит не о реальном фундаментализме, а о чисто внешнем, дабы напугать несогласных, то по поводу выступлений церкви против работ в области эмбриологии у власти была прекрасная возможность это сделать. Ведь в ходе выступления против использования эмбриональных тканей и клеток РПЦ не больше и не меньше, как потребовала от Минздрава РФ признать эмбрион человеком?! Потребовала этого церковь не от Госдумы, которая в принципе полномочна принять любой закон, а от Минздрава, который не полномочен ни законы принимать, ни даже делать заключения о признании или непризнании того или иного научного факта. Ну, признал бы Минздрав эмбрион человеком, и что бы от этого практически изменилось? – По существу, ровным счетом ничего бы не изменилось. За то, как бы красочно это все выглядело, куда красочнее, чем в случае с Pussy Riot! Почему же они этого тогда не сделали?..

А все на самом деле объясняется очень просто.

Вот, например, как высказался 20-го июля по поводу эффективности закона Магнитского главред «Эхо Москвы» Алексей Венидиктов:

«Игорь из Перми меня спрашивает: «Не могли бы вы дать свою оценку аргументам господина Коха, утверждающего в передаче «Ищем выход», что принятие закона Магнитского малоэффективно?» Я не буду давать аргументы господина Коха. Я, естественно, слушал программу, потом прочитал глазами. У меня только одно соображение. По той нервной реакции, которую мы видим у представителей нашей власти от президента и премьера до штатных пропагандистов государственных, думаю, что они считают, что закон Магнитского будет эффективен. Может, господин Кох чего не знает или чего не понимает?»

Вот так, оппозиция судит об эффективности тех или иных мер, направленных против российской власти по реакции этой власти на эти меры. А власть предержащие, что рыжие что ли? Они тоже делают то, на что имеют явную реакцию несогласных.

Когда церковь выступала против Теории Эволюции, либеральная общественность по этому поводу шум поднимала? – Нет, не поднимала, разве что отдельные улыбки и усмешки.

Когда церковь выступала против научной активности вокруг эмбриональной ткани и клеток, либеральная общественности шум поднимала? – Опять-таки, нет, не поднимала.

Когда церковь требовала запретить аборты и противозачаточные препараты, либеральная общественность шум поднимала? – И здесь никакого шума не было.

А когда девчонки из Pussy Riot помолились против Путина и патриарха-стяжателя? – А вот тут либералы дружно зашумели. И власть не заставила себя ждать. Это не операция церкви, это операция власти. Пусть и ценой поддержки глупых попов, но сделать то, что, судя по реакции либералов, волнует несогласных. Вот и все, никакой другой тактики, не говоря уже о стратегии, здесь нет. Что же касается опасности движения к средневековому мракобесию со стороны РПЦ, то такой опасности в стране, как видится, не существует вообще.

3 августа в эфире «Эхо Москвы» очень к месту заметил, что, мол, «…в соответствии с известным принципом Белковского, любая правящая система на определённой стадии деградации достигает той степени, когда она начинает работать против себя и принимать контрпродуктивные для себя решения». Наверное, можно поспорить на предмет того, действительно ли это характерно для ЛЮБОЙ правящей системы. Однако нынешняя российская правящая система этот феномен явно демонстрирует. И не только сама правящая система, но и РПЦ, которая к правящей системе лишь стремится, но пока еще не относится.

Владимир Путин придумал такой термин, как Государство образующая религия. Однако вы заметили, что сама РПЦ в качестве аргументов в пользу собственной важности приводит лишь события, относящиеся к периоду глубокого Средневековья, где-то между VII и XIII веками н. э., но никогда не приводит события, относящиеся к периоду с правления Петра I по 1917-й год? А все дело в том, что РПЦ действительно была государство образующей религией, но в глубоком Средневековье, когда российская государственность лишь формировалась. Ко времени же правления Петра I российская государственность уже была сформирована, и церковь перестала быть над властью, а стала под властью. И с тех пор православие в России не только перестало быть государство образующей религией, но не смогло стать и государство укрепляющей религией. С той поры единственной функцией церкви осталась функция поддержки власти. Все же первые места на этом пьедестале за собой жестко сохраняла сама власть, что сохраняется и по сей день. А, исходя из этого, кто в ком больше нуждается, власть в церкви или церковь во власти? – Конечно же, церковь во власти, поскольку церковь без власти не может ничего, а власть без церкви может по-прежнему все.

Конечно, когда в государственных правоохранительных органах и, тем более, в государственных судах вместо юридических формулировок начинают фигурировать церковные уложения из глубокого Средневековья, не имеющие ничего общего с официальными кодексами законов, это, несомненно, говорит о деградации власти. И подобные публичные действия судов процесс этой деградации лишь усугубляют. Так же, когда церковь требует от государственных светских судов вести процессы не в соответствии с формулировками законов, а в соответствии с этими церковными уложениями, это стимулирует такой же процесс и в отношении церкви. В этом плане утверждение С. Белковского несомненно вне конкуренции. И все это вместе говорит о том, что РПЦ для России никакой опасности не представляет, если не считать опасность, которую мы создаем сами своей же неадекватной реакцией на поповские выверты…

И в этой связи, процесс над девочками из Pussy Riot является прямым результатом неадекватной реакции на ситуацию самой либеральной общественности. С декабря 2011-го года в стране имеет место противостояние между властью и серьезной частью общества. И в условиях такого противостояния надо все же думать, на что и как реагировать. А, главное, как и какую реакцию публично демонстрировать. В этой связи, с сожалением приходится констатировать так же и справедливость высказывания Станислава Белковского по тому поводу, что «…пошлость оппозиции ничем не уступает пошлости власти. Оппозиция рухнула. … тупик оппозиции во многом обусловлен тупиком власти, потому что оппозиция перенимает у власти её повестку».

Copyright©2012 UNIPRESS