UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/agnon.htm

Шай Агнон во Львове
Михаэль Дорфман, Нью-Йорк

В творчестве Агнона есть и Украина,  и Галиция, и его родной Бучач. Там происходит действие романа «Гость на одну ночь». Разные народы жили здесь рядом тысячу лет, и сложная, многообразная жизнь с трудом укладывается в различные схемы «русского», «еврейского», «украинского», «польского» или любых других воображаемых миров.

Еще в начале 1980-х я уяснил факт, что среднему израильскому школьнику непонятны тексты единственного ивритского нобелевского лауреата Шмуэля-Йосефа (Шай) Агнона. И вот во Львове, среди пестроты летних фестивалей, на Международном форуме издателей, собрались литераторы, издатели и активисты, чтобы поговорить о том, как открыть и приблизить к украинскому читателю Агнона, да и других еврейских авторов.

Сентябрь – самая лучшая пора во Львове. В древнем городе в самом центре Европы чередой проходят фестивали, ярмарки, уличные шоу. И среди них заметен интерес к еврейской культуре. Яркий Клезфест-Львов, организованный местной организацией Джойнта Хесед Арье, уже несколько лет подряд привозит сюда лучшие мировые имена клезмерской музыки. Клезмерай превратившейся в респектабельный и бурно развивающийся музыкальный жанр, стремительно завоевывающий популярность, давно вырвавшийся за пределы этническо-еврейского, как рэп вышел за пределы афро-американкого.

Я застал театральный фестиваль «Золотой лев», представляющий десятки экспериментальных постановок новаторских театральных трупп Украины, Грузии, и других стран постсоветской Восточной Европы. А в Парке культуры бурлит фестиваль уличной еды, которому позавидовали даже знаменитые нью-йоркские мероприятия (уж не говоря, что цены такие низкие, что чувствуешь себя грабителем, обирающим честных людей). Еще, многочисленные пивные отмечают 300 лет львовского пивоварения. На подходе фестиваль другого всемирно-известного львовского напитка «На каву до Львову» (на кофе во Львов).

И среди всего этого праздника жизни тихие демонстрации и акции, напоминающие, что на востоке Украины идет война и гибнут люди. Мне это напомнило Тель-Авив времен Ливанской войны 1980-х годов, когда мы, солдаты, проездом на краткий отпуск из пекла войны,  замечали, что мы мало кому нужны на тельавивском празднике жизни.

Центральное событие львовской осени – Международный форум книгоиздателей, развернувший сотни мероприятий, выставок, презентаций в бышем дворце графов Потоцких и в многочисленных городских музеях, библиотеках, вузах и галереях. И среди калейдоскопа событий невозможно не заметить еврейских и израильских программ, организованных замечательной украинской американкой Наталкой Федущак.

В первый день форума в Зеркальном зале дворца на панели «50 шагов к понимаю Агнона» говорили о том, как приблизить Агнона и других еврейских авторов к Украине. Ведь Агнон и единственный ивритский нобелевской лауреат, и единственный лауреат по литературе, родившийся и живший на территории современной Украины. Его корни в галицийском местечке Бучач (в современной Тернопольской области). Именно там трудами неутомимой Марьяны Максимьяк создан «Литературный Центр Агнона». Там проводится резидентская программа Агнона для литераторов и переводчиков. Такие проекты с трудом, но пробивают себе дорогу в Украине, и начало им положил знаменитый Фестиваль Бруно Шульца в его родном Дрогобыче.

Нельзя сказать, что Агнон неизвестен в пост-советском мире. Его по разному переводили на иусский с иврита и других языков в Израиле и на просторах бывшего СССР. Участники обсуждения  сравнивали различные подходы перевода, однако были единодушны в том, что Агнона не интересовала культура украинцев на его родине,  и он тяготел к немецкоязычной культуре с центрами в Берлине, и особенно, в Вене.

Ностальгия по «маме-Австрии» сейчас и во Львове повсюду, и несколько уравновешивают пыл местных националистов-украинизаторов, пытающихся переписать и обеднить историю и культуру своей многоэтничной страны, вытереть оттуда целые этносы и периоды. Ведь украинская идентичность всегда была мультикультурной и по крайней мере двуязычной. Все украинцы так или иначе знают и русский, и украинский (а русские в Украине  иногда украинского не знают).

Иногда это приводит к конфузам. Израильский исследователь и идишский поэт Вэвл Чернин рассказывал, как забыл, что «беременная» по-украински называется «вагітня», и запросто украинизировал слово «беременна», на что молодые львовские участници его семинара удивленно спросили «бере що?», «бере мене?» (берет что? берет меня?).  Чернин привез на Форум свою написанную по-украински книжку про украинских авторов еврейского происхождения. Их вклада в современную украинскую литературу трудно не заметить.

В творчестве Агнона есть и Украина,  и Галиция, и его родной Бучач. Там происходит действие романа «Гость на одну ночь». Разные народы жили здесь рядом тысячу лет, и сложная, многообразная жизнь с трудом укладывается в различные схемы «русского», «еврейского», «украинского», «польского» или любых других воображаемых миров. Об этом хорошо сказала польская писательница Ганя Федорович: «Я стала писать (об истории на оккупированных территориях в Зап. Украине и Польше) и поняла, что поляки пишут только историю поляков».

Украинцы тянут в свою сторону, немцы – в свою, евреи в свою, другие общины – в свою. Увы, не только в литературе или политике. У меня был разговор с примасом Римско-католической церкви в Украине архиепископом Мечиславом Мокшицким. Владыка жаловался, что Ватикан хочет единую украинскую католическую церковь, они проводят службы по-украински и даже по-русски, но  вот крупнейшие католические общины поляков, венгров и словаков тяготеют в сторону своих национальных церквей за границей. Впрочем польский Гани Федорович в зале понимали все.

Агнон – сам многоязычный. Он писал на идише и иврите и сам любил говорить, что главные тайны – в языке. Украинские корни и мотивы у Агнона никто пока не искал серьезно. Не искал так, как целые научные отрасли ищут, например, еврейские корни в творчестве Пастернака, Мандельштама, Бродского, даже Маяковского, Чехова с Гоголем, или Ивана Франко с Тарасом Шевченко. Исследованием украинских и других славянских мотивов у Агнона просто никто пока не занимался.

Мы съездили на родину Агнона в Бучач с экспедицией добровольцев львовского Хеседа. Прямо возле дома, где вырос Агнон активистка еврейского возрождения  Галина Гаврилина говорила, что огромный пласт его творчества — это Украина еврейскими глазами. У подножия замка Потоцких, на мосту над речкой Стрипой, несколько раз описанной Агноном, художница Виктория Ковальчук читала по-украински из «Гостя на одну ночь». «Раввин писал комментарий к Торе, сын раввина писал о Торе и любви, а внук раввина – просто о любви».

… «И о социализме» сказали мы с ней вместе. Невозможно здесь было не вспомнить о знаменитом бабелевском «Сыне ребе» ушедшем в революцию. Действие этого рассказа происходило тоже где-то в этих галицийских краях, которые Бабель прошел с боями вместе со Второй конной армией. О тех событиях напоминает табличка памяти польским жовнежам-воинам, павшим в боях с большевиками. А в соседнем местечке Рогатине, рядом с еврейскими братскими могилами времен Холокоста, стоит памятник его уроженке принцессе Роксоляне, любимой жены султана Сулеймана Великолепного, воздвигшего стены и ворота Иерусалима, ставшие символами этого города.

Главная сложность не в запутанных украинско-еврейско-русских отношениях. Агнон стоит в ряду гигантов европейского модернизма XX века, наряду с Прустом, Джойсом и Кафкой. Его тексты полны скрытых смыслов, подтекстов, и ссылок к талмудическим и фольклорным источникам, которые необходимо растолковывать и комментировать для читателя.

Начало заложил Израиль Шамир в своем замечательном переводе «Сретения невесты». Сам перевод не раз обсуждался литературной (и далеко не литературной)критикой. Несомненная заслуга перевода Шамира – то, что около трети книги составляет замечательный справочный аппарат и комментарии, которых нет и в хороших ивритских изданиях Агнона. О необходимости снабдить переводы Агнона и других еврейских авторов таким справочным аппаратов говорил и харьковский издатель Александр Красовицкий. Здесь ведь порой не только комментировать надо, но переводчикам придется создавать на своем языке словари и понятия, для таких комменатриев.

Много говорили о нехватке переводчиков на украинский «из малых языков», подчеркивая, что нет малых и больших языков, а то неровен час, сами окажемся в этой категории. Переводчики как раз есть, ни издатели, ни профессионалы по еврейским делам про них не знают. Может быть, для украинского читателя надо начать с переводов детских сказок Агнона, как предложила израильская переводчица Анна Хромова. Может быть стоит подумать и о довольно спорном переводе не с иврита и идиша, а с «крупных» европейских языков. Ведь украинский перевод агноновского «Гостя на одну ночь» (с английского), хоть и вызывает пожатие плечами пуристов, пользуется в Украине большой популярностью. Все эти и другие вопросы ставятся сегодня во Львове, и это делает этот город не только географическим центром Европы, но и интеллектуальным и культурным центром.

94- летний общественный деятель, активист еврейского движения и последний урожденный носитель идиша во Львове Борис Дорфман приветствовал участников панели «Главное, что Агнон возвращается в Бучач, и это очень хорошо».

 

Copyright©2016 UNIPRESS