UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/brexit.htm

Каким элитам мешает Brexit
Михаэль Дорфман, Нью-Йорк

Единственное, чем могут ответить социальные аутсайдеры – это «пофигизм». Им начхать на существующие нормы приличий, респектабельного поведения, престижа. И это делает их проблемными, неподконтрольными, да и ненавистными для тех, кто заботится о престижности – для и консервативных, и либеральных интеллектуалов. Однако именно это и делает сторонников Brexit революционной силой.

Мой материал «Против Berxit: Ограбить свою бабушку» вызвал довольно оживленное читательское комментирование. Мой друг и собеседник, московский антрополог Сергей Абашин с иронией спросил меня, а где же в Brexit «эксплуатируемые». Бунт против эксплуатации в Brexit конечно присутствует, однако традиционно лейбористские регионы, разоренные деиндустриализацией и аутсорсингом, как раз массово голосовали за Brexit. Причины перерождения левых на Западе выходят за рамки этой статьи. Для понимания общественных причин развала неолиберальной глобализации скорей надо привлечь не Маркса, а Антонио Грамши (итальянский философ,политический деятель; основатель и руководитель Итальянской коммунистической партии и теоретик марксизма. Считается одним из основоположников неомарксизма- прим. РеЛевант).

Антонио Грамши

 Грамши родился и вырос в Сардинии. Всю жизнь он гордился своей родиной, своим происхождением и своими земляками. Тип социальных аутсайдеров он писал со своих земляков, жестких, упрямых, яростно стремившихся к свободе, независимости и вызывающе гордых своей культурной самобытностью. Они были готовы подтвердить это упорным сопротивлением, выступлениями и восстаниями. Они упрямо говорили на своем особом диалекте, сильно отличавшемся от литературного тосканского образованного и делового класса. Итальянцы с континента смотрели на сардинцев свысока, считали их темной и грубой деревенщиной.

Из своей сардинской юности Грамши вынес понимание того, что культурная монополия – это мощная форма угнетения, что обладатели культурной монополии так же мало склонны поделиться ею, как и обладатели монополии коммерческой. Единственное, чем могут ответить социальные аутсайдеры – это «пофигизм». Им начхать на существующие нормы приличий, респектабельного поведения, престижа. И это делает их проблемными, неподконтрольными, да и ненавистными для тех, кто заботится о престижности – для и консервативных, и либеральных интеллектуалов. Однако именно это и делает сторонников Brexit революционной силой.

Разумеется, это не та революция, о которой мечтали Маркс, Ленин и Грамши . Это скорее бунт против облеченных привилегиями делателей общественного мнения. Такой бунт могут поднять лишь люди, свободные от господствующих понятий респектабельности и приемлемости и готовые бросить вызов гегемонии на общественное мнение. Среди них трудно найти ведущих интеллектуалов. Им там нет места, потому что там не нужны новые идеи.

Правящие элиты обладают монополией на распределение общественного престижа. Они обладают и безмерной силой над массовой культурой. Элиты способны решать, каким идеям, людям и движениям предоставлять общественное внимание. Разумеется, они же определяют, какие идеи, люди и движения заслуживают неуважение и презрение, либо их существование и вовсе не заслуживает общественного внимания. Меритократия поощряет интеллектуальный блат, взаимное укрепление и продвижение престижа внутри своего круга. Речь идет не только об интеллектуальных и управленческих элитах, но и любой элите, в том числе и о «блатном капитализме» (crony capitalism). Используя естественное человеческое стремление к престижу, элиты не нуждаются в репрессивных методах Большого Брата Оруэлла.

Если для Маркса правящий класс – это класс, обладавший монополией на средства производства и распределения товаров, то сейчас можно определить новый правящий класс, как класс, обладающий монополией на производство и распределение общественного мнения. Классический капитализм Маркса занимался производством и продажей продуктов. Меритократические элиты занимаются формированием идей и взглядов. В ранних обществах интеллектуалы могли воздействовать на общество через книги. В современном обществе масс-медиа влияет даже на самые неграмотные слои населения, а новые методы психологического манипулирования и ненавязчивого убеждения позволяют успешно маскировать пропаганду под развлечения.

Обладая культурной гегемонией над популярной культурой, интеллектуальные меритократические элиты достигают такие степени контроля над массами, о которой не могли лишь мечтать диктаторы, короли и генеральные секретари прошлых времен. Этот контроль дает возможность элитам внедрять свои идеи. Те, кто хотят «быть в курсе», выглядеть интеллигентно и респектабельно, сами стремятся перенять престижные идеи, подобно модникам, спешащим поскорей надеть стильные вещи самых культовых брендов. Для Грамши престижности достаточно, чтобы люди захотели изменить свой родной язык на более престижный. И если они готовы отказаться от родного языка, то будут готовы отказаться и от своих привычек, обычаев, традиций, идей и ценностей. Государство философов Платона, по сути самая жесткая и безнадежная форма тоталитаризма, казалось бы, готова реализоваться.

Приходит время, когда общество перестает нуждаться в некоторых элитах. Так случилось с земельной аристократией, ставшей обузой с изобретением огнестрельного оружия  и потерявшей свою функцию по защите общества. Рано или поздно, судьбу аристократии разделит и современная плутократия, непомерно разросшийся финансовый сектор, регулярно производящий кризисы и переставший удовлетворительно справляться со своей ролью кредитования экономики.

Законы и конституционные гарантии прав человека можно обойти. Упрямую жажду свободы и независимости обойти нельзя. История преподает простой и жестокий урок. Люди, которыми легко управлять – теряют свою свободу. Люди, которыми управлять трудно – сохраняют свою свободу, и не только внутреннюю.

 

Copyright©2016 UNIPRESS