UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/chelovek_s_ruzh'em.htm

 

Чего хочет человек с ружьем в Aмерике …!?
Михаэль Дорфман

Разумеется, оружие является смертельно опасной вещью. Американский человек с ружьем прекрасно знает это. И он гордится именно тем, что живет среди этих смертельно опасных вещей, пользуется ими; учит детей, как с ними обращаться. Учит хорошо. Жизнь рядом с опасностью – тоже источник гордости. Оружие в США никуда не денется. Проблема, как нам жить среди 300 миллионов стволов у населения и быть в безопасности. Без человека с ружьем никаких конструктивных дебатов не получится.  Обществу необходимо понять, кто он такой, что думает и чего хочет.

На Рождество мы получили традиционное письмо от нашей кузины из Иллинойса.

«… Эрин сейчас 8 лет, она в третьем классе, любит свою католическую школу для девочек; сейчас рисует и пишет курсивом, учит арифметику … Однако времена меняются. Эрин сейчас входит в охотничью жизнь, любит охотиться на уток, но она всегда хочет больше. В этом году впервые с отцом пошла охотится на оленей. Мне даже не верится, что она не капризничает там.

… Хейли уже 18. Она стала красивой молодой леди: хорошо учится в колледже, живет в Университете Восточного Иллинойса.  На выходные часто приезжает домой.

Габи – 16. Остался всего год до окончания школы. Тоже очень хорошо учится. И также хорошо справляется с работой на ферме с мальчиками. Она не перестает любить охотиться со своим папой. Габи застрелила оленя в этом году. Это для нее было захватывающим событием.

Дальше еще про охоту: оленей стало мало – умирают от какого-то «синего языка». Еще о том, что на Рождество подарят 11-летнему племяннику ружье, но патроны отец будет держать под замком, пока мальчик не научится обращению с оружием …

Я рассказываю это потому, что вспыхнули дебаты об ограничении владения оружием, о регистрации и прочих проблемах. Очень важно понять, а кто эти американцы, которые так ревностно держаться за свое оружие, гордятся его ношением и отожествляют себя с ним. Здесь «носящий» (carried) – это как «соблюдающий», «церковный» у религиозных людей. Хочу заметить, что я не новичок с оружием. Прошел подготовку в рядах израильской армии, стажировался в США, с первого дня прошел войну в Ливане и знаю, что оружие – очень опасная штука. Американский человек с ружьем знает это не хуже и гордится именно тем, что живет среди этих смертельно опасных вещей. Более того, пользуется ими и учит детей обращению с ними. Учит правильно. Ведь жизнь рядом с опасностью служит тоже источником гордости.

Скажу сразу: я – прогрессивный либерал и не ношу оружия. Вырос в культуре, где иметь оружие в доме было немыслимо. Прошел армию, что отучило меня от не всегда здоровых оружейных страстей штатских людей. У меня есть разрешение,  действительное в 30 штатах США, но я не считаю нужным носить оружие. Взял его с собой лишь тогда, когда шел понять американского человека с ружьем. Я брал оружие, как иудеи надевают кипу в синагогу, чтобы опознать своих; женатые – обручальные кольца. Я и раньше понимал, что оружие – вещь привлекательная. Само по себе, оно как произведение ремесленного искусства: из тех долговечных и красивых вещей, которых почти не делают больше в нашем пластиково-единоразовом мире. Знал, как увлекает стрельба по мишени и как азартно соревноваться в меткости. Я понимаю смысл 2-й поправки Американской конституции, закрепляющей право людей владеть и пользоваться оружием. За 10 лет поездок по Америке понял, как много не понимал. Я не осознавал, сколько самоутверждения дает американцу сознание, что он есть человек с ружьем. Его противники утверждают, раз у них есть оружие, они горды сознанием, что могут убить человека, поэтому они становятся храбрыми. Мне пришлось убедиться, что в жизни как раз наоборот.

Человек с ружьем испытывает гордость за то, что он умеет владеть собой, оружием и эффективно им пользоваться, не причиняя никому вреда. Они лучше других понимают: огнестрельное оружие – чрезвычайно опасная вещь. Но он умеет жить с ним среди вооруженных людей, пользоваться оружием, учить этому своих детей и не причинять никому вреда. Это особая культура, которая придает чувство собственного достоинства. Вторая важная вещь, которую я не мог бы понять извне, что оружие – основа гражданственности, основа отношений между человеком и властью. Человек с ружьем прекрасно знает, что в большинстве развитых стран владение оружием ограничено или запрещено. Он презирает или жалеет их за это, видит в этом несвободу. В Америке владение оружием даем ему чувство, что власть доверяет ему.

Американская система во многом построена на доверии между властью и гражданами. США дает человеку много свобод: слова, собраний и ассоциаций, совести, занятий …, а также свободу владения оружием. Человек с ружьем гордится своей страной, где власть доверяет ему такие опасные вещи,  верит, что он не злоупотребит ими, рассчитывает на него. Он отвечает взаимностью: если надо будет, то встанет на защиту родины и ее образа жизни.  Владение оружием дает человеку ощущение принадлежности к американской истории, ее традициям. Во всем этом есть светлые и темные стороны. В Америке есть много людей, которым все это очень не нравится. Но человека с ружьем не особо это заботит. В нынешних дебатах важно не полюбить его, а услышать, понять, кто он такой и что защищает. Для выработки политики по отношению к владению оружием важно знать и понимать, с кем имеешь дело; какие сильные и настоящие чувства замешаны во всем этом.

* * *

В 2008 году, тогда еще кандидат в президенты, Барак Обама был записан кем-то во время мероприятия по сбору пожертвований. Обама говорил своим либеральным спонсорам, что американцы привязаны к оружию потому, что теряют надежду на экономическое благополучие. В этом заявлении есть, конечно, рациональное зерно, но оно упрощает, а потому искажает действительность. Речь идет не обо всех, у кого есть оружие, а особой влиятельно социоэкономической группе. Ее олицетворяет человек с ружьем, который легально покупает и законно владеет своим оружием. Если взглянуть на географию и демографию человека с ружьем, то большинство – это белые, средних лет, не закончившие колледж. Эта группа населения особо пострадала в неолиберальной свободно-рыночной экономике последние 30 лет. Их доходы застыли на уровне 1979  года. Они больше всего пострадали от: глобализации, режима свободной торговли, утечки качественных индустриальных рабочих мест за границу, деиндустриализации Америки, банковских злоупотреблений …

В других местах их бы назвали пролетариатом. Однако в США совершенно отсутствуют классовые понятия. Любая попытка взглянуть на действительность с позиций классового угнетения воспринимается как поиск оправданий для неудачливости. В точности, как при советском коммунизме из дискурса была вытеснено национальное угнетение. Сразу намекали, что ты неудачник, рассказывали о дружбе народов и приводили список выдающихся евреев (Кагановича-Райкина-Плисецкую-Раневскую …) в доказательство, что антисемитизма в СССР нет. Классовое угнетение и классовая борьба в Америке есть, а вот такого слова нет. Говорить об этом как-то неприлично, оно вытесняется в подсознание. Однако социальное угнетение никуда от этого не денется, а фрустрация порождает гнев. Стало быть, человек с ружьем – это, естественно, рассерженный человек, преисполненный гневом из-за положения, в которое его поставили.  Те самые гроздья гнева, описанные Стейбеком, еще хрестоматийный образ из спиричуэла времен Американской революции:

«Глаза мои видели славу пришествия Господа

Он топчет виноградники, где зреют  гроздья гнева;

Уже обнажил он роковую молнию

Своего страшного и скорого меча.

Его правда шагает вперед …».

NRA (Американская ассоциация владельцев оружием) – одна из крупнейших лобби в США. Она побеждала во всех своих компаниях, опираясь на этот народный гнев. Люди не обязательно рассержены из-за оружия, но NRA была единственная организация, которая пришла к ним, годами работая среди них, и дает голос их гневу. Либералы и консерваторы появляются, в основном, во время предвыроных компаний. Они в один голос убеждают, что «бизнес, как обычно есть экономика-дурак», что не о чем волноваться Dont worry, be happy. Лишь NRA умела нашептать человеку с ружьем: ты разгневан, потому, что либералы хотят забрать твое ружье. За это люди сделали NRA реальной общественной силой.

Я знаю одного парня в Детройте, активиста «Прав второй поправки», как часто называют право на ношение оружия.  Он прирожденный организатор и необычайно эффективный уличный лидер, как раз из того материала, из которого бывают революционеры и активисты массовых движений. Его активизм начался, когда он потерял работу, а его благосостояние развалилось вместе со всей автомобильной промышленностью в Мичигане. Может быть, в других обстоятельствах он бы думал о социальной несправедливости, о всевластии и произволе банкиров, о несправедливом распределении бремени, об эксплуатации. Ничего этого нет, а борьба против реальных и мнимых ограничений ношения оружия обуревает его и снова наполняет жизнь смыслом. Кстати, он как раз не белый.

Надо сказать, что человек с ружьем – вовсе не всегда религиозный, малообразованный и консервативный «рэднэк» (красношеий), как дразнят жителей американской глубинки на либеральном океанском побережье. Мне много приходилось бывать по делам в супер-либеральном Вермонте. Если надо было подружиться с людьми, обсудить дела в непринужденной обстановке, то непременно отправлялся с ними на стрельбище или в тир. Стрелять и иметь оружие там так же обязательно для дела, как играть с партнерами и клиентами в гольф в Нью-Йорке или выпивать в ресторане в Москве.

Есть еще одно качество, которое трудно объяснить. Человек с ружьем чувствует себя куда более спокойней, уважительней, чем средний американец. По себе знаю, что оружие в кармане, кобуре каким-то образом снимает стресс, которого в нашей жизни больше, чем достаточно. Да и вежливости в «вооруженных» Штатах куда больше: опасаются хамить, высказывать агрессию, потому что никогда не знаешь, как все закончится. Имея за поясом ствол, преисполняешься какой-то необъяснимой уверенностью; знаешь, что можешь защитить себя и рисковать не будешь.  «Вооруженное общество – это вежливое общество, – говорил американский фантаст Роберт Хейнлейн. – Манеры будут хорошие, если знаешь, что можешь поплатиться за них жизнью». Его фразу  часто цитируют в Америке, ибо это правда. Статистика говорит, что среди законных владельцев оружия совершаются убийства в четыре раза реже, чем в среднем по стране.

Противники владения огнестрельным оружием утверждают, что в США огромное количество  стволов, а где есть стволы, есть и стрельба. Логически это так. Однако за последние 20 лет стараниями консерваторов и NRA законы, регулирующие владение оружием, повсеместно смягчались и ослаблялись; количество оружия на руках населения утроилось. При этом, кривая преступности пошла вниз, а количество преступлений с применением насилия уменьшилось наполовину. Защитники правa на ношение оружия утверждают, что насилие уменьшилось из-за того, что стало больше оружия: преступники не знают, кто вооружен, поэтому боятся рисковать жизнью. Вероятно, здесь много факторов. Но факт в том, что увеличение количества оружия на руках населения не приводит к увеличению преступности.

Дело, разумеется, не только в преступности. Знаменитое исследование Артура Келлермана доказало, что оружие в доме повышает риск самоубийств. У меня тоже близкий мне человек покончил с собой, воспользовавшись имевшимся в доме оружием. По известному чеховскому выражению, если ружье висит на стене, то обязательно должно выстрелить. Есть множество историй о неосторожном использовании оружия, об ошибках, когда  члена семьи принимали за грабителя … Весь мир следил за делом чемпиона-инвалида  Оскара Писториуса, застрелившего свою подругу то ли умышленно, то ли по неосторожности.

Защитники права ношения оружия обычно приводят пример: есть разница между бабушкой, держащей в тумбочке пистолет, и опытным, тренированным, обученным человеком, который ни за что не будет стрелять просто так …? И это отчасти верно – человек с ружьем не станет стрелять без веских причин. Зато у него другая проблема: небрежное хранение оружия. Если бы они больше внимания уделяли тому, чтобы запирать оружие, не оставлять его в доме на видном месте. Множество очень плохих вещей произошло от того, что легально купленное оружие было украдено  или попало в руки детей, ибо не было надежно заперто. Вот это действительно большая проблема, которую можно и нужно решать воспитательными, а то и законодательными средствами. Если бы люди не забывали надежно запирать свое оружие, вероятно, никакого контроля за оружием и не понадобилось.

Я не говорю о преступниках, которые достают оружие, даже когда оно полностью запрещено. Речь идет об ответственных и законопослушных людях, у которых ношение оружия и умение обращаться с ним служит предметом гордости и самоуважения. На руках у населения страны больше 300.000.000 стволов и оно уже никуда не денется. Можно попробовать запретить продажу оружия. Можно попытаться ввести какие-то смехотворные меры …, но это уже слишком поздно. Оружие пока еще не делают, как автомашины и миксеры с расчетом, что они развалятся сразу, как только закончится срок гарантии. Проблема на самом деле, как нам жить нам среди этих 300 миллионов стволов в большей безопасности. Без американского человека с ружьем никаких конструктивных дебатов не получится.  И для этого обществу необходимо понять, кто он такой, что думает и чего хочет.

 

Copyright©2012 UNIPRESS