UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/cocialnye_seti.htm


Социальные сети как инструмент
Илья Трейгер

27 февраля в эфире «Эхо Москвы» состоялась любопытная беседа на тему «Социальные сети и революции в арабских странах»

Гость: Антон Носик, интернет-эксперт
Ведущие:
Александр Плющев ,
Саша Белановский
Передача:
Точка 

Этот феномен в настоящее время широко обсуждается в мировых СМИ и по важности уступает разве что новостям о самих этих революциях. Обсуждается широко, но сфорулировать это явление более или менее адекватно пока не удается. И вот, по сути, к чему свелось обсуждение этой темы в упомянутом эфире «Эха»:

А.ПЛЮЩЕВ: Действительно ли большую роль сыграл интернет, социальные сети, в том, что происходит сейчас в арабском мире? Либо эта роль была вспомогательной, неважной и так далее?

А.НОСИК: Ну, вообще, честно говоря, я не слышал ни от кого из людей, вышедших на площадь Тахрир в Каире, что о существовании этой площади или о существовании на ней каких-то антиправительственных выступлений они узнали из Твиттера или Фейсбука. То есть, наблюдая за тем, что в Египте происходило, у нас таких данных нет, что если б не Твиттер, они никогда бы не узнали, что в стране революция, и не пришли бы и не выступили. У нас есть противоположного характера данные. У нас есть данные о том, что, испугавшись революции, власти Египта выдали предписание пяти национальным операторам интернета прекратить в него доступ, рассчитывая, что это уменьшит протестную активность. Как мы знаем, после того, как они закрыли доступ в интернет, на ту же площадь пришло два миллиона человек. То есть таким образом, в общем, обратный пример египетские власти показали – что отключение социальных сетей не может ни ограничить протестную активность, ни положить ей конец. В общем, очень полезный эксперимент, потому что он сэкономит, может быть, какие-то хлопоты другим диктаторским режимам, которым захотелось бы таким способом обеспечить неприкосновенность своих кресел.

Ну, вообще мы в нашей жизни видели пару-тройку революций и социальных потрясений, начиная, может быть, с восстания Спартака, восстания Степана Разина, Емельяна Пугачева, Октябрьской революции и так далее, которые произошли безо всякой помощи социальных сетей. Я не думаю, что в связи с появлением социальных сетей или мобильной связи или телефонной связи массы революционные стали так изнежены, что теперь их без специального приглашения в Твиттере не улицы не выгонишь. Я думаю, что существует две группы наблюдателей сторонних, которым естественно преувеличивать значение социальных сетей в организации протестов, революций и так далее. Это, с одной стороны, местные силовики, которые хотели бы, считают правильным вводить ограничения, вводить контроль за сетью, и поэтому они будут сильно педалировать эту тему и говорить о той угрозе, которую представляет интернет для власти, для законопорядка, это касается в значительной степени и силовиков российских, потому что у нас неделя не проходит без того, чтобы какой-нибудь чин ФСБ, прокуратуры или МВД не заявил бы, что в интернете свили гнездо террористы, которые используют его для своих подрывных террористических целей. Это люди со своей повесткой дня, со своими целями, со своими задачами, поэтому они делают из интернета жупел и страшилку и какое-то такое оружие всех нехороших лиц. А с другой стороны, есть группа людей, которые заблуждаются вполне добросовестно. Это иностранцы. Потому что вот в ту минуту, как в Египте отключили интернет, естественно, количество постов с хэштегом «Egypt», если говорить отдельно о Твиттере, оно не только не уменьшилось, оно сильно увеличилось. Просто это были посты от людей, которые находятся не внутри Египта, а снаружи, которым хочется об этом поговорить. С их точки зрения, да, безусловно, Твиттер – это некоторое главное место, где для них происходят египетские события. И неважно, участвуют ли в этих событиях в этот момент египтяне или они участвуют в этом сами. Для них Твиттер – это то место, где происходит египетская революция, неважно, с участием египтян или без.

А.БЕЛАНОВСКИЙ: Да, я хотел бы вернуться к вопросу степени влияния все-таки социальных сетей на развитие подобных сценариев. Вот, как я вас понял, вы сторонник того, что не стоит преувеличивать роль в этом…

А.НОСИК: Я считаю, что влияния просто вообще не существует. Никакого доказанного или описанного влияния сетей как таковых, так же, как и влияния телефонной связи, так же, как и влияния воздуха как канала передачи звука. Вот воздух не влияет. В тех странах, где есть интернет или нет интернета…

А.ПЛЮЩЕВ: Не знаю, Носик меня не убеждает. Не знаю, как вас.

А.БЕЛАНОВСКИЙ: И Диггера С, который смс нам прислал, тоже не убеждает, потому что он пишет, что «скорость и количество возможностей общения влияют. Отрицать это – все равно что отрицать влияние аэро и железнодорожного транспорта на деловую и прочую активность».

А.НОСИК: Я отрицаю необходимость этих инструментов для того, чтобы революционные процессы происходили. На примере мест, где этого нет и революционные процессы, тем не менее, происходят, а также на примере мест, где это есть, а революционные процессы не происходят. В США есть все возможности звать людей на демонстрации и митинги каждый день, там никто ничего не блокирует, не преграждает, Твиттера там больше, чем у нас, Фейсбука больше, чем у нас – почему-то, тем не менее, люди в США до сих пор не вышли на улицу и не свергли этого Обаму и эту Клинтон и этого Буша не свергли. Столько народу писало в интернете против войны в Ираке, против войны в Афганистане, в американском интернете. Ничего, революции, тем не менее, не произошло. Ни Твиттер-революции, ни Фейсбук-революции, никакой другой революции не произошло. Говорят, что Обама выиграл с помощью интернета выборы. У Обамы было столько же интернета, сколько его было у Хиллари и у Маккейна и у Буша и у Гора и у кого угодно. Выиграл выборы тот, за кого народу больше проголосовало.

***

Как можно видеть из приведенных отрывков этой беседы, стороны так и не поняли друг друга. Вопросы гостю задавались по одному поводу, но ответы Антон Носик давал совсем по другому поводу.

Конечно же, у Ленина не было Интернета, однако, революцию он России устроил. И, конечно же, воздух хоть и является каналом передачи звука, сам по себе революционную ситуацию не создает. Но никто и не утверждает, что ленинская «Правда» выполняла роль агитатора и организатора масс исключительно за счет бумаги, на которой печаталась газета. Издание работало за счет содержания текстов. Речь идет не о влиянии физической природы носителя информации на сознание масс, а о том, о чем очень вовремя напомнил пользователь Диггер С - «скорость и количество возможностей общения влияют. Отрицать это – все равно что отрицать влияние аэро и железнодорожного транспорта на деловую и прочую активность». То есть, вопрос состоит в том, обладают ли социальные сети Интернета большей агитационной и организационной эффективностью, чем обладала газета «Правда»?

А об этом судите сам. Что бы донести информацию до читателя требовалось соответствующий текст написать. За тем, его нужно было отдать наборщику. За тем, наборщику требовалось время, чтобы набрать текст. Далее набор нужно было установить в печатный станок. Далее требовалось время, чтобы физически напечатать тираж. И, наконец, требовалось время, чтобы доставить газету читателю. А, поскольку доставка газеты в те времена являлась процессом чисто физическим, то чем больше была читательская аудитория, те больше времени требовалось для полной доставки тиража.

В отношении же социальных сетей Интернета, все эти этапы проходить не приходится. Читатель получает информацию тотчас после того, как она написана. Причем, время доставки информации к потребителю не возрастает в зависимости от размеров аудитории.

Все, в принципе, даже на этом этапе можно было бы подвести черту – социальные сети Интернета однозначно более эффективны в деле доставки информации, а, следовательно, и обладают и большей агитационной и организационной эффективностью по сравнению с любыми предшествующими средствами массовой информации. Однако мы все же на этом черту подводить не будем, поскольку феномен социальных сетей обладает еще одним весьма интересным моментом.

Есть с коллективной психологии (или психологии масс) такой феномен, как взаимоиндукция, достаточно подробно описанный еще великим Бехтеревым. Суть этого феномена можно показать на двух простых примерах:

Театральный зрительный зал. Тишина. И вдруг кто-то кашлянул. В ответ несколько человек в этом зале непременно тоже кашлянут. Зрительный зал в кинотеатре. Тишина. И вдруг на экране кто-то из героев смачно зевает. В ответ несколько зрителей тоже обязательно ответят зевком. Это и есть проявление взаимоиндукции в группе (толпе и пр.).

Однако на кашель одного человека кашлем отвечает не весь зал, а лишь некоторые. Кто? Те, у кого есть позыв кашлянуть. Каков процент таких людей в зрительном зале? – Всегда разный. Во время эпидемии гриппа, например, таких всегда больше. В другое время их меньше. Но это если говорить о проценте. Если же говорить о физическом количестве людей, имеющих позыв кашлянуть, то оно увеличивается пропорционально количеству людей в зрительном зале. То есть, чем больше людей услышали кашель, тем физически большее количество людей кашлянут в ответ.

Если вы кашлянули в телефонную трубку, то ваш кашель услышал только ваш абонент на другом конце провода. Но если вы «кашлянули» в социальной сети Интренета, ваш кашель услышит заведомо большее количество людей, чем в среднем присутствует в любом зрительном зале. Соответственно, и ответят на ваш «кашель» физически большее количество людей, нежели в любом кинотеатре. Если вы «кашлянули» антиправительственным протестом, то вам ответят те, в ком присутствуют протестные настроения. И физическое количество этих людей будет заведомо больше, чем в любом зрительном зале и чем у любой газетной аудитории.

Дальше, будет революция или нет, зависит только от двух факторов – от процента людей, имеющих позыв «кашлянуть» на эту тему, и от качественных характеристик самих этих протестных настроений.

Да, в США «кашляют» направо и налево и в адрес Обамы с Клинтон, «кашляли» и в адрес Буша, и по поводу войны в Ираке. Однако к революции это не привело. К революции нет, а к массовым акциям протеста приводило. А все потому, что качество этих протестных настроений не носит революционного характера. Это протесты на уровне мнений. Кто-то не согласен с политикой властей. Однако даже в самом худшем случае политика властей в США не доводит население до животного состояния. Соответственно этому и качество протестных настроений.

Совсем другим качеством отличаются протестные настроения в странах с авторитарными режимами или в диктатурах. Здесь всегда есть тот уровень взаимоотношений человека с государством, когда власть доводит гражданина до скотского состояния. В диктатурах это может относиться даже к большинству общества, как в Северной Корее, например. В авторитарных полицейских режимах это может относиться к тем, кто в силу обстоятельств столкнулся с правоохранительной системой, как в Венесуэле или России. В таких режимах, во-первых, больший процент населения имеет позыв «кашлянуть», а, во-вторых, качественные характеристики таких протестных настроений, согласитесь, радикально отличаются от протестных настроений американцев.

Поэтому в США социльные сети Интернета как максимум, могут явиться организатором массовых акций протеста вроде тех, которые сегодня мы наблюдаем в штате Висконсин. Что же касается государств с авторитарными или диктаторскими режимами, то здесь, как уже говорилось, и количество людей, внутренне недовольных властью, больше, и качественно это недовольство носит более революционный характер. Следовательно, в таких странах правильно пстроенная агитация в социальных сетях Интернета способна не только организовать стихийную революцию при наличии революционной ситуации, но и раскачать саму революционную ситуацию. Поэтому к тому, что происходит в арабском мире, стоит со всей серьезностью отнестись и в России, поскольку к ней это имеет самое прямое отношение...

***

Не обошлось на этом эфире и без обсуждения другого вопроса, неразрывно связанного с основной темой:

А.ПЛЮЩЕВ: Наш постоянный слушатель, издатель из Томска по имени Паблишер, интересный вопрос тоже задает: существует ли государственная агитация и пропаганда в сетях? По-моему, вопрос риторический. А вот дальше интереснее: может ли работа правительственных «троллей» и бригад (отвечает он на собственный вопрос – раз спрашивает, значит, они есть, наверное) в социальных сетях управлять настроениями людей и погасить их революционный дух?

А.НОСИК: Да, вот государственные «тролли» пытаются что-то сделать. Особенно меня умиляет, когда они появляются в разных мест и пишут, что проекту «РосПил» нужны деньги, отправляйте эти деньги нам. Вот на что они конкретно рассчитывают? Как они могут дискредитировать своим призывом тот призыв, который люди читают у Навального, берут оттуда номер кошелька и на этот номер кошелька отправляют деньги? Насколько я понимаю, он уже и собрал свои пять миллионов, и все равно люди каждый день продолжают давать деньги. Каждый день приходят деньги. Потому что люди читают у Навального, которому они верят, и реквизиты берут у него же и по этим реквизитам отправляют. Вот сколько там других людей ни будет кричать: «Я, я Навальный, неси мне деньги сюда!», все это, как совершенно верно отметил тот же Навальный, отмывка спонсорского «бабла». То есть это имитация бурной деятельности, имитация борьбы. Освоил кто-то бюджет на подавление. Вот они пишут ему комментарии – какой вес этих комментариев? Кто их будет слушать, их, которые никто и звать их никак? Вот ты можешь себе представить, что они тебя в чем-то убедят?

Твой собственный блог, если там загадили комментариями, ты перестаешь читать у себя комментарии. Если ты человек уязвимый и к этому чувствительный, то ты, может быть, вообще закроешь возможность комментирования у себя, если тебе кажется, что мусор там сильно задавил любые альтернативные осмысленные голоса, то ты, может быть, перекроешь канал комментирования. Да, можно задавить. Можно заспамить, можно загадить. Нельзя изменить мнение мыслящих людей с помощью этой пены, с помощью этой грязи. Это, в общем, по большому счету, это дизруптивные все методы, это все методы вроде глушилки, когда тебе шумом глушат вражеские голоса, когда шумом пытаются нарушить общение. То же самое, что DDoS практически. То, что этот DDoS состоит из букв, то, что этот DDoS состоит из слов, вроде бы словарем понятных и имеющих какую-то направленность, допустим, компрометирующую, не значит, что они в состоянии изменить чье-то мнение вот этим вот тупым долбежом, по крайней мере, я не могу себе представить ситуацию, при которой они могли бы изменить твое мнение или мое или ваше мнение. Просто не могу себе такого представить.

И опять, как представляется, Антон Носик сводит проблему к чисто техническим приемам. Да, «тролли» - это не более, чем аналог глушилки, и с этим добром средний Интернет-пользователь давно научился справляться. Что же касается позиции А. Носика по поводу того, что примитивная агитация не может иметь эффекта в отношении мыслящих людей, то... вся ли государственная агитация непременно является примитивной, и все ли Интернет-пользователи относятся к мыслящему слою населения?

Чисто теоретически, квалифицированная контрагитация вполне может быть эффективной в деле снижения революционных настроений. Если бы речь шла об агитаторах советского периода от КГБ, то им очень даже удавалось навешивать лапшу на уши далеко не самых глупых людей. Такое было и вполне могло бы быть сегодня. Тем более, что в отличие от начала 90-х сегодняшнее поколение российских пользователей Интернета отнюдь не поголовно можно отнести к мыслящей части общества.

В конце 80-х – начале 90-х даже из числа образованных молодых людей, приезжающих на ПМЖ в США далеко не все знали, как включить компьютер, где у него руль, а где багажник. И в это же время практически все даже малообразованные американцы пользоваться компьютером умели. В то время в русской иммигрантской среде бытовала такая поговорка, что, мол 90% американцев знают когда какую кнопку нажать, но лишь менее 10% знают, почему следует нажать именно эту кнопку. Среди русских же только 30% знают, какую кнопку следует нажать, но за то все они знают, почему нужно нажать именно эту кнопку. На этом основании американцев еще принято было называть планетой обезьян.

В известной степени в том время так и было, но этого нет сегодня. Сегодня и в России подавляющее большинство пользователей знают лишь какую кнопку следует нажать, но не знают почему именно эту. А если посмотреть в тех же российских сетях Интернета те места, где разговаривают о кошечках, собачках и рыбалке, то открывается интеллектуальный мрак ничем не хуже американского. То есть, на кого воздействовать даже примитивной государственной агитацией, в сегодняшнем российском Интернете недостатка не наблюдается. Другой вопрос, кто государственные агитаторы, а кто их целевая аудитория. Если это обезьяны против интеллекта, то можно в целом принять позицию Антона Носика. Но если это интеллектуалы против обезьян или даже против таких же интеллектуалов, то вывод уже не столь однозначен.

Конечно же, не те, кто беседует о кошечках и собачках являются клиентами государственных «троллей», поскольку не они носители протестных настроений революционного качества. Их клиенты – это две категории людей, для которых характерно наличие протестных настроений. Первая – это акрессивно ориентированные хулиганы, вроде футбольных болельщиков и нацистов. Вторая – это политически активная часть населения, и, следовательно, люди мыслящие. А кто сегодня стоит против них со стороны государства?

Конечно, есть среди них люди так же мыслящие и вполне способные создать адекватное агитационное поле. Но все ведь зависит не столько от квалификации исполнителей, сколько от тех, кто ставит задачу, кто ее формулирует и за тем контролирует исполнение. А это кто?

А это государственные чиновники, принудительно обинтернеченные и обIPADченные президентом Медведевым. Для них Интернет – это кнопки на планшете, которые они с трудом выучили. И лишь для некоторых это Твиттер, где можно обмениваться анекдотами во время заседаний. Все. Этих людей в связи с Интернет-технологиями назвать мыслящими нельзя, поскольку эти люди по определению не могут понимать особенностей распространения и, главное, восприятия информации, передаваемой через социльные сети. Это обезьяны. И именно обезьяны ставят задачи и формулируют эти задачи людям, возможно, более квалифицированным, нежели они сами. А выполнение этих задач должно быть таким, чтобы именно обезьяны могли это выполнение контролировать, т.е. понимать. Поэтому сегодня в России государственные «тролли» на Интернете действительно вряд ли способны развить эффективную деятельность по отношению к политически активной части пользователей. Здесь, скорее всего, нужно признать справедливость позиции Антона Носика. Но такова ситуация сегодня. Иными словами, если так случится, что революционная ситуация сформируется социальными сетями в России сегодня, помешать развитию событий по египетскому сценарию российская государственная идеологическая машина, скорее всего, не сможет. Однако завтра..., вполне возможно, что ситуация может и измениться...



Copyright©2011 UNIPRESS Обратная связь К списку публикаций