UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/dellirium.htm

 

Простенько и со вкусом
Илья Трейгер


Весьма не стандартный способ оценки политических идей на состоятельность предложил главный редактор «Независимой газеты» Константин Ремчуков в эфире радиостанции «Эхо Москвы» 20-го июня.

Ведущая Ольга Бычкова спросила об отношении гостя (К. Ремчукова) к списку российских чиновников, которых Гарри Каспаров предложил американскому парламенту лишить права на въезд в США с одновременным арестом на их активы за пределами России. И вот, как нетривиально Константин Ремчуков выразил свое отношение к идее Гарри Каспарова:

К. РЕМЧУКОВ - Экзальтированная идея. Вы знаете, я в последние дни читал большую книгу Ясперса «Общая психопатология» называется. Совершенно блистательный перевод. Тысячу страниц. И поразился главам, которые назывались – бредовые идеи. Например. Потому что я решил поинтересоваться, что такое бредовая идея, бредовая идея по Ясперсу это патологически фальсифицированное суждение, внешними признаками которого является, во-первых, исключительная убежденность и несравненная субъективная уверенность в правоте. Вторая черта – непроницаемость к рациональным аргументам. Третья – практическая неосуществимость. Другая глава называется – некорректируемость бредовых идей. То есть на самом деле идеи такие появляются в сознании людей, когда рушатся какие-то социальные системы. Человек остается один на один с этой жизнью, у него формируется какое-то мнение, потом он усугубляет его, и он никогда не может скорректировать. Вот неосуществимость идей определенных является одной из отличительных черт такого типа идей. Поэтому можно сколько угодно просить американцев составить список, хоть из 1305 человек, но опыт подсказывает, особенно последних лет, особенно анализ реальной политики американской администрации, американская администрация перестала наказывать Россию, вмешиваться в наши внутренние дела, и ведет очень тихим голосом разговоры, поскольку американская администрация прагматично решает свои интересы, она втягивает Россию все больше и больше в афганские дела, сначала началось с транзитных пролетов, сейчас требует все большего участия. Она с Ираном очень успешно с Россией взаимодействует. Мы поддержали санкции. Мы поддержали санкции по Ливии. Резолюцию, что бы Медведев там ни говорил, но мы не возражали против резолюции 1973, и я вижу, что в обмен на такую очень щедрую российскую открытость на американские просьбы, американцы не могут принимать каких-то решений, которые бы наказывали или были вредны нашему режиму, потому что сейчас это не соответствует типу российско-американских отношений, который установился с приходом Обамы.

О. БЫЧКОВА – То есть список Кардина например, вы считаете тоже бесполезен.

К. РЕМЧУКОВ - Я считаю, что шансов нет. Можно с такими инициативами выступать. Но практической осуществимости таких инициатив нет...

***

Дело здесь не в Каспарове и не в том, что данная идея принадлежит Г. Каспарову. Вопрос в том, что Константин Ремчуков, возможно, что и сам того не желая, а, возможно, решив просто пошутить, на самом деле предложил почти универсальный способ оценки политических инициатив, их тестирования на состоятельность. Понятное дело, что просто грех сразу же не попробовать такой простой и эффективный способ. И, как оказалось, бредовым характером грешат, к сожалению, и идеи людей более серьезных, чем Гарри Каспаров, более серьезно влияющих на формирование общественного мнения. Впрочем, перед тем, как начать разговор по существу, имеет смысл внести, на наш взгляд, существенные пояснения к тому, о чем говорил Контантин Ремчуков.

В быту понятие «бредовая идея» принято отождествлять с психическим расстройством или с бредом. Однако это не так. Бредовая идея и бред – это вовсе не одно и то же. Бред – это совокупность идей, представлений, умозаключений, возникшая не из поступивших из окружающего мира сведений. То есть, бред – это совокупность идей, представлений и умозаключений, рожденная больным мозгом носителя этой совокупности. И в этом ключевое отличие бреда в медицинском смысле этого слова от бредовой идеи.

Идеи, подпадающие под определение бредовых по Яспису, далеко не всегда происходят из сведений, поступивших НЕ ИЗ ОКРУЖАЮЩЕГО МИРА. Так, идея о списке чиновников, против которых неплохо бы ввести международные санкции, рождена не лично Гарри Каспаровым, но подсказана как самим американским Конгрессом, так и Европарламентом. Так же, бредовые идеи нередко намеренно формируются власть предержащими в качестве идеологических догм, «втюхиваемых» простодушному населению. Самый простой пример – «Народ и партия едины».

Однако, если бредовая идея владеет умом одного отдельно взятого человека – это его личная проблема. Если же такие идеи овладевают массами, то получается беда. И в этой связи важно, чтобы подобного рода идеями не беременели те, кто противостоит злу. Для сегодняшней России это главным образом касается тех, кто называет себя либеральными политиками или либеральными журналистами. Но, к сожалению, даже серьезные фигуры из этих категорий не гарантированы от такой беременности. Вот, к примеру, выступление главного редактора журнала The New Times Евгении Альбац в эфире «Эхо Москвы» 21-го июня. На вопрос ее отношения к переназначению Юрия Чайки, Евгения Марковна ответила следующее:

Е. АЛЬБАЦ - У меня это сообщение вызвало оторопь. Ну, как минимум, когда пошли сообщения СМИ о том, что в деле о подпольных казино в Московской области участвовали не только прокуроры, но оказался замешан, как сообщали, вроде бы сын генерального прокурора Артем, мне казалось, что в эту секунду генеральный прокурор должен был подать в отставку. Или как минимум должен был подать прошение об отстранении его от должности на время расследования. То, что сейчас произошло это переназначение это за пределами добра и зла.

Что конкретно считает Е. Альбац находящимся за пределами добра и зла, факт переназначения Юрия Чайки или тот факт, что генеральный прокурор не подал в отставку по указанным причинам?

Если имеется в виду сам факт переназначения Юрия Чайки президентом, то неплохо было бы упомянуть те юридические нормы, которые президент при этом нарушил. Эти моменты не упомянуты потому, что нет таких юридических норм, которые запрещали бы переназначение на должность генерального прокурора по причине совершения преступления кого-либо из его подчиненных или, тем более, по причине высказанных в прессе подозрений в отношении членов семьи генерального прокурора, если эти подозрения не имеют адекватной юридической поддержки. Таким образом, факт переназначения Юрия Чайки на должность генерального прокурора не имеет юридических оснований для критики.

Возможно, что слоган «за пределами добра и зла» имеет отношение к тому, что Юрий Чайка не подал в отставку из-за преступной деятельность кого-то из своих подчиненных или из-за соответствующих упоминаний в прессе имени его сына. А что, разве закон обязывает генерального прокурора подавать в отставку по факту преступной деятельности его подчиненных или по факту обвинительных статей в прессе в адрес членов его семьи? Ничего подобного нет в российском законодательстве и быть не может, поскольку при наличии подобных юридических норм генерального прокурора пришлось бы менять ежемесячно, а генеральная прокуратура попросту прекратила бы свое существование как институт.

В поддержку этой позиции Евгения Альбац нередко ссылается на страны Запада, и, главным образом, на США, где якобы именно так и происходит, и, как она считает должно происходить и в России. Не возьмемся судить обо всех «цивилизованных» странах, но об Америке в этой связи сказать можно вполне определенно – никогда в США так не происходит. Никогда государственный чиновник в США не уходит в отставку только лишь по причине привлечения к уголовной ответственности кого-то из своих подчиненных. Никогда государственный чиновник в США не уходит в отставку по причине обвинений в адрес членов своей семьи в прессе, если эти обвинения не получили официального юридического подтверждения. Более того, государственный чиновник в США не подает в отставку даже тогда, когда обвинения выдвигаются против него самого до того, как следствие предоставит суду объективные доказательства преступной деятельности данного чиновника.

Да, внешне это иногда так выглядит, будто чиновник подал в отставку заблаговременно, поскольку это произошло до официального судебного слушания по его делу. Но и здесь вопрос не в, якобы, внутренней этике чиновников «цивилизованного мира», а в разнице между российским и американским законодательством.

Дело в том, что в соответствии с американским законодательством, все аргументы, которыми располагают стороны друг против друга, эти стороны обязаны представить суду до назначения даты официальных слушаний. Любые «новые обстоятельства», о которых одна из сторон попытается сообщить суду непосредственно во время слушаний, судом во внимание не принимаются. Иначе говоря, американское законодательство лишает стороны права приносить «камень за пазухой» непосредственно на судебное заседание. В России же такого закона нет, и каждый может непосредственно во время заседания суда представить суду новые данные неожиданно для противной стороны. Поэтому в США обвиняемый (или подозреваемый) всегда знает о наличии неопровержимых доказательств против него намного раньше, чем об этом узнает общественность. Потому и выглядит это так, будто чиновник сам подал в отставку. В России же подобное поведение чиновников невозможно исключительно ввиду иного характера национального законодательства. Что же до отставки по этическим соображениям, что, якобы, присуще американским чиновникам, то для подобных утверждений практика оснований не дает.

Несколько по-иному все это выглядит в США, когда вопрос касается не государственного чиновника, а выборного политика или администратора (сенатора, конгрессмена или губернатора, например). В принципе, об этом можно было бы не говорить в данной связи, поскольку генеральный прокурор – должность не выборная, как в России, так и в США. Однако, поскольку уж разговор зашел...

Да, когда вопрос касается конгрессмена или сенатора, эти люди действительно подают в отставку по этическим, как нам кажется, соображениям. Но только в тех случаях, когда речь заходит о сторонах их личной жизни. Это действительно выглядит чем-то вроде проявления «высокой морали», поскольку адюльтер, например, преступлением не является и человека за это вообще судить не могут. С точки зрения человека с российским менталитетом, у обвиняемого в этом случае не может быть иных причин для отставки, кроме как этических, следовательно, именно по этическим причинам он в отставку и подал. Однако это не так, поскольку у выборного политика есть иная, кроме этической, причина для отставки в этом случае, и именно по этой, а не по этической причине он в отставку и подает, что совершенно очевидно для людей с американским менталитетом.

Дело в том, что ни один выборный политик не имеет шансов быть избранным в США, если не позиционирует себя человеком верующим, следующим нормам церковной морали. Если же выяснилось, что на самом деле выборное лицо нормами религиозной морали пренебрегает, как в случае с адюльтером, например, его действия квалифицируются как обман избирателей, что является юридическим основанием для запуска процедуры отзыва выборного лица. А процедура отзыва легко переходит в, как минимум, гражданский процесс по поводу нарушения присяги с соответствующими последствиями. Вот, именно по этой причине, чтобы избежать процедуры отзыва, выборные политики подают в отставку в результате скандалов, связанных с фактами их личной жизни. Если же скандал связан с какими-то уголовными подозрениями, то действия даже выборных политиков или администраторов ничем не отличаются от таковых в отношении назначаемых государственных чиновников. Самый близкий пример – скандал вокруг бывшего губернатора штата Иллинойс.

И ведь вся эта информация вполне доступна любому. Чтобы с этим ознакомиться нет необходимости даже «книжечки читать», достаточно пойти в Интернет и посмотреть содержание известных скандалов подобного рода. Однако, главред The New Times предпочитает чисто субъективно верить в правоту своих утверждений, оставаясь непроницаемой для рациональных аргументов, приведенных выше, нисколько не смущаясь практической невыполнимостью того, что ей бы хотелось видеть.

Но если даже те представления о США, которые сложились у Евгении Альбац, и были бы правдой, то и в этом случае ее позиция не может вызвать сочувствия у рационально мыслящего избирателя.

Допустим, что в США действительно, государственные чиновники и выборные политики подают в отставку исключительно из этических соображений и при малейших подозрениях, высказанных в прессе в адрес их родственников. Предположим, что это действительно так. Поступают ли так американские чиновники потому, что так делают, например, во Франции или в Германии? Или, быть может, в США есть закон, согласно которому американские чиновники или политики обязаны действовать по образу и подобию своих иностранных коллег? Нет в Америке такого закона, и не действуют американские должностные лица по примеру своих иностранных коллег. Американские должностные лица действуют исключительно в соответствии с национальным американским законодательством, национальным характером правоприменения, а так же в соответствии со сложившимися в Америке политическими традициями. Но соответствует ли это национальному Российскому законодательству, характеру российского национального правоприменения и сложившимся в России политическим традициями? Все, как хотелось бы Евгении Альбац, все по примеру Америки – поведение должностных лиц полностью соответствует национальному законодательству, национальному характеру правоприменения и сложившимся национальным политическим традициям. А то, что в итоге все не как в США, так ведь это не проблема конкретных людей, а вопрос разницы в законодательствах и традициях двух стран. Как же практически добиться того, что соответствовало бы позиции Е. Альбац? – Только одним способом: немедленной и законодательной заменой российского законодательства на американское, и российских традиций на традиции американские. Это возможно практически? – Ответ на этот вопрос напрямую можно прочитать в главах книги Яспеса, касающихся бредовых идей.

Конечно же, все мы прекрасно понимаем, что на самом деле недоказанность возможного соучастия в преступлениях сына Юрия Чайки основана, скорее всего, на силовом выведении его из-под следствия распоряжениями свыше. Конечно же, мы понимаем, что преступления, в которых уличены подчиненные Ю. Чайки – это не отдельные преступления отдельных преступников, а, возможно, преступность самой системы, созданной и покрываемой самим же генеральным прокурором. Все это мы понимаем, но понимание, основанное на социальных ощущениях – это основание для интеллигентских посиделок на кухне, но не основание для публичного обличения конкретных должностных лиц государства.

Нынешние российские либеральные политики и журналисты нередко сетуют на непонимающий или не все понимающий народ. Сами же публично обличают конкретных должностных лиц и политиков на основе фактов, не имеющих юридических оснований. В качестве же того, что, по их мнению, должно быть, предлагают некие идеалы, в которые верят на чисто субъективной основе, не воспринимая никаких рациональных контраргументов, и, тем самым, предлагая в качестве политических и социальных альтернатив то, что практически не может быть осуществлено. Не в неправильном народе, не в «совке», как его называет Валерия Новодворская, дело. Дело в неправильных либералах, которые не способны элементарно сформулировать реальные практически выполнимые задачи. Потому и не имеет в России поддержки нынешняя либеральная оппозиция, что вместо реальной практически выполнимой программы, избирателям предлагается пустое сотрясание воздуха, типа идей Каспарова и Альбац, годное лишь для кухонных посиделок.

 

Copyright©2011 UNIPRESS