UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/desyat_let_spustya.htm

 

Десять лет спустя…
Илья Трейгер, Вашингтон

В канун 10-ти летней годовщины со дня своего ареста Михаил Ходорковский опубликовал объемную статью в американской Нью-Йорк Таймс, где рассуждает о настоящем и возможном будущем России.

Сущностная часть статьи сводится, касающаяся возможных рецептов выхода страны из нынешней ситуации сводится к следующему:

«Сегодня система управления страной называется «Владимир Путин». Может ли он измениться? Не хочу давать категорический ответ. Человек – существо слишком сложное. Но шансы невелики, как невелики и шансы на то, что окружение господина Путина позволит ему уступить президентскую власть во второй раз, даже временно. Он не сможет контролировать то, что будет после него.

Внутри страны уменьшается число сторонников демократического реформирования власти за пределы путинского режима, медленно, но неуклонно растут радикальные настроения, которые неизбежно в кризисной ситуации породят соответствующего им лидера. Иными словами, что бы Путин ни делал, в России существует риск того, что за его авторитарным режимом придет следующий.

В ситуации, когда режим, вошедший в стадию необратимой деградации, не осознает это и крайне неохотно предоставляет своим оппонентам поле для реальной политической конкуренции,  единственная надежда на перемены – успешное широкое мирное протестное движение.

Такое движение в России существует, и цель его – вынудить разумную часть правящей элиты к переговорам о направлении и темпах необходимых реформ. Не к снисходительному выслушиванию, а именно к искренним переговорам и согласованным действиям.

К сожалению, мирный протест не бывает без жертв. Сегодня в тюрьмах и «по дороге к ним» множество политических активистов и им сочувствующих. Здесь и 27 активистов, задержанных в ходе недавнего огромного протеста на Болотной площади в Москве, и еще десятки менее громких процессов. Их, вероятно, будет гораздо больше, если режим сохранит свою прежнюю, силовую реакцию на голоса независимых оппонентов.

Однако, превращая каждый процесс в процесс над режимом, оппозиция добьется победы. Общество, особенно молодежь, остро воспринимает разницу между словом и поступком. Мирный протест, в отличие от протеста силового, не может вызвать обратной реакции и подтолкнуть в объятия режима испуганного обывателя и умеренные политические силы.

Что должна делать оппозиция, чтобы достичь своих целей? Прежде всего помнить, что после достижения победы жизненно важно не только превозмочь в себе желание отомстить вчерашним гонителям, но и обеспечить им возможность участвовать в определении курса страны.

Во-вторых, она должна осознать необходимость в борьбе за перемены искать компромисс. Исторический опыт учит, что только там, где реформаторы находили в себе силы и мужество достигать согласия со своими оппонентами, общество выходило из штопора с минимальными потерями. Оппозиция должна быть влиятельной! Без этого демократии быть не может!

Месть не может быть признана достойной и социально значимой целью. Только достижение национального согласия предоставит России шанс на выживание, но это согласие должно быть достигнуто на базе уважения прав каждого человека, каждого меньшинства в этом обществе».

Далеко не все согласны с опальным олигархом как в системной, так и в несистемной оппозиции.

Так, депутат от КПРФ Сергей Обухов сказал радиостанции "Эхо Москвы", что с правящим политическим режимом тяжело договариваться, а власть нужно брать силой.

Не согласен с Ходорковским и обозреватель «Эхо Москвы» Матвей Ганапольский, который считает, что советовать идти на компромисс и переговоры следует направить самой власти, а не оппозиции, поскольку именно российская власть сегодня демонстрирует неспособность к каким-либо переговорам с оппозицией.

Не согласен с бывшим главой ЮКОСа и Гарри Каспаров, считающий, что в лице нынешней власти переговорщика искать бессмысленно. Так же, высказался известный шахматист и по поводу отказа от мести:

«Михаил Борисович пишет о недопустимости мести, однако «месть» в данном случае — неверный термин.

«Вопрос ставится не о мести, а об ответственности представителей правящего режима за совершённые преступления. А ведь именно неотвратимость подобной ответственности является одной из необходимых предпосылок построения правового государства».

***

И все же, что так, и что не так в советах Михаила Ходорковского, адресованных нынешней российской оппозиции?

Да, несомненно, наиболее бескровный способ смены власти – это политика компромиссов. На как сторонам вынудить друг друга к этим компромиссам. И, действительно, что в таких случаях считать местью, а что разумным уровнем ответственности?

Да, нынешний российский властный режим ни на какие переговоры с оппозицией не идет. Более того, любые предложения от оппозиции о таких переговорах встречаются со стороны власти, в лучшем случае, издевками в адрес оппозиции, но чаще всего откровенным хамством. Почему так происходит?

А задайтесь таким вопросом: почему власть не идет на переговоры с оппозицией о смене политического режима? – Ответ окажется прост – потому, что отказ от таких переговоров ничем для нынешней власти не чреват. Потому, что власть попросту этой оппозиции не боится. Иными словами, сегодняшняя российская оппозиция не имеет достаточных рычагов, чтобы вынудить власть к подобным переговорам. То есть, нет сейчас в России такой оппозиции, с которой власти было бы о чем договариваться. Что же делать, ждать, пока все само рухнет?

Нет, ждать нельзя, поскольку, как справедливо отметил в статье Михаил Борисович, на смену нынешнему авторитарному режиму вполне может прийти новый такой же или еще хуже. Политический режим Владимира Путина ограничен во времени не только действиями оппозиции, но и физическим здоровьем и физической жизнью самого правителя. Не секрет, что люди, серьезно занимавшиеся силовыми видами спорта в юности, редко могут похвастаться крепким здоровьем в старости. А это значит, что политическая жизнь нынешнего российского президента может оборваться много раньше его физической смерти. И кто в такой ситуации подхватит власть из рук упавшего правителя, предсказать очень непросто.

И вот по этому поводу хотелось бы поговорить детальнее, исходя из природы человека и природы власти, человеком созданной.

Есть такой объективный закон природы, который гласит, что любая материальная система стремится к положению с наименьшим потенциалом. При этом, снижение потенциала системы сопровождается увеличением ее (системы) энтропии. В переводе на нормальный язык, это означает, что внутренние процессы в любой материальной системе идут по пути наименьшего сопротивления, где нулевой потенциал системы совпадает с полным ее распадом на составные элементы. Так, скала с течением времени разрушается до состояния песка. Сухое дерево со временем превращается в труху. Трупы умерших биологических организмов разлагаются на составные элементы, которые у попов принято называть прахом, и т.д.

Любой биологический организм, включая человека, так же является материальной системой, и, следовательно, подчиняется тем же законам природы. Единственное отличие биологических организмов от неживой природы заключается в наличии механизмов самосохранения, которые препятствуют распаду системы, пока организм жив. Любой биологический организм тоже функционирует по пути наименьшего сопротивления, однако имея при этом некий верхний предел, устанавливаемый механизмами самосохранения, который отключается только со смертью самого организма. А теперь вернемся к нашим баранам, но уже с этой точки зрения.

Россия является государством, управляемым одним человеком. Что, скажите, этому конкретному человеку проще, формировать бюджет путем организации простой продажи нефти и газа или организацией каких-то высоких технологий, в которых данный конкретный правитель ровным счетом ничего не понимает? – Вот, он и делает то, что ему проще и понятнее, т.е. идет по пути наименьшего сопротивления. А что ему будет за то, что он игнорирует необходимость научного и технологического развития страны? – Ничего. Он не видит в этом никакой лично для себя угрозы, и, следовательно, механизмы самосохранения его в этом направлении не ограничивают.

А как же недовольство населения? А что Владимиру Путину легче, давить это сопротивление дубинкой и тюремной решеткой, в чем он имеет вполне профессиональный личный опыт, или решать эти вопросы путем каких-то там переговоров и компромиссов, чему его никогда не учили, с какой-то там оппозицией, которой они никогда в своей профессиональной деятельности не сталкивался? – Конечно же, ему проще действовать полицейскими дубинками и тюремными решетками, тем более, что и за это ему лично ничего не грозит, т.е. и на этом направлении механизмы самосохранения его тоже не ограничивают.

Да, Россия страдает от того, что в стране нет реального разделения властей, что привело к ситуации, когда исполнительная власть фактически сама себе пишет законы, а судебная власть судит, не принимая во внимание доказательств невиновности. Но, позвольте, по закону все три ветви власти являются независимыми. Кто мешал парламенту принимать законы, без учета желания исполнительной власти? – Тот же самое отсутствие ограничений, налагаемых механизмами самосохранения. Что проще, идти на конфронтацию с президентом и жить на одну зарплату, или угождать президенту, получая при этом возможности допуска к бюджетному пирогу? – Конечно же первое. А что им (парламентариям) грозит за то, что они так грубо нарушают Конституцию? – Опять-таки, ничего.

А для судьи что проще?.. И далее по тексту…

Отсюда неутешительный вывод – что бы власть пошла на переговоры с оппозицией, эта оппозиция должна быть для власти опасной, власть ее должна бояться. Чтобы парламент принимал нормальные законы, парламентарии должны бояться того, что сами могут быть судимыми в соответствии с теми глупостями, которые они приняли в качестве этих законов. Чтобы судьи судили по закону, они должны бояться того, что сами будут судимы и приговорены так же неправосудно, как они сами судили других.

Отсюда вытекает…

Да, нет никаких сомнений в том, что смена власти путем переговоров была бы наилучшим вариантом. Однако для этого, прежде всего, оппозиция должна научиться быть опасной для власть предержащих. И, во-вторых, правивший в нарушение государственной Конституции должен быть за это судим. Судивший неправосудно должен быть за это судим. Присвоивший себе незаконно чужую собственность должен быть этой собственности лишен и судим за ее незаконный отъем. Иными словами, человек во власти должен бояться нарушать законы, по которым он осуществляет свои властные полномочия, поскольку это и только это гарантирует новый режим от нового авторитаризма.

Что касается того, как оппозиция может заставить власть себя бояться, то в настоящий момент тому стали появляться лишь первые примеры. Один из таких примеров дает все тот же Алексей Навальный, публично публикуя документы, доказывающие факты воровства высокопоставленных чиновников. Второй показал журналист Сергей Пархоменко. Вернее, не он сам, но движение диссернет, с которым этот журналист ассоциирован.

Вспомним, куда подевался Руслан Хасбулатов, когда был вышвырнут из политики после октябрьского мятежа 1993-го года? – Вернулся к своей профессорской работе на кафедру в «Плешке». А куда подевался Юрий Лужков после того, как был вышвырнут из политики? – Ушел деканом факультета управления крупными городами Международного университета в Москве к Гавриилу Попову, поскольку является доктором химических наук, профессором – НАСТОЯЩИМ доктором и НАСТОЯЩИМ профессором. Так же, можно вспомнить о скончавшемся недавно Юрии Чурбанове, ставшем после освобождения из заключения вице-президентом цементной компании «Росштерн», поскольку был реальным специалистом. А на что, скажите, может рассчитывать нынешний министр культуры профессор Владимир Мединский, чья докторская диссертация оказалась ворованной, что убедительно доказано? Нет, он может рассчитывать на многое, если будет смещен с должности по принципу «своих не сдаем», т.е. оставаясь в рамках нынешней системы. Но трудно себе представить, что ему удастся занять должность, приличествующую его амбициям и формальной ученой степени, если он будет именно вышвырнут, как были вышвырнуты Лужков и Хасбулатов, т.е. будет лишен поддержки системы. И его давление на Государственную библиотеку в связи с разоблачающей публикацией касательно его докторской диссертации как раз и говорит о том, что это те самые действия, которые способны играть роль механизмов самосохранения для чиновников такого ранга. Как эта деятельность оппозиции будет развиваться дальше, будет видно в самом ближайшем будущем. Однако то, что оппозиция в принципе способна заставить власть себя бояться, это факт.

Что же до рассуждений о мести, то… Ну, если считать местью суд Линча над нынешней правящей группировкой, то в этом можно согласиться с Михаилом Ходорковским – линчевать чиновников, пожалуй, не стоит. Что же до ответственности за содеянное, то страна, прежде всего, должна позаботиться о том, чтобы следующий режим не стал авторитарным. А является ли это местью, или справедливым возмездием – это вопрос определений…

 

Copyright©2013 UNIPRESS