UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/dyatel.htm

 

А тоскливый дятел все долбит...
Илья Трейгер


"Государство вырвало у Церкви язык", считает представитель РПЦ, призывающий создать телеканал "Религия", сообщает 18 августа NEWSru.com.

Глава Отдела Московского патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов высказался за создание федерального религиозного телеканала.

"У православных, каковыми себя считает около ста миллионов россиян, нет своего радио, телевидения, а без этого в наше время научить большое количество людей вере невозможно", - заявил он в интервью православному журналу "Нескучный сад", сообщает портал "Интерфакс-Религия".

По словам священника, "даже через такой "слабенький" канал, как "Спас", воцерковились десятки тысяч людей".

"Конечно, в идеале должен быть государственный канал "Религия", аналогичный каналу "Культура". И пропорционально количеству граждан, считающих себя принадлежащими к традиционным религиям (православию, исламу, буддизму, иудаизму), надо распределить эфирное время", - считает он.

Димитрий Смирнов уверен, что в результате через год ситуация изменилась бы.

"Более того, она изменится, даже если просто нам предоставят хотя бы по два часа на главных государственных каналах", - сказал он, указав на то, что "государство вырвало у Церкви язык".

***

Вот, все сказано открытым текстом – государственный, т.е., финансируемый из госбюджета религиозный телеканал и эфирное время на государственных телеканалах, т.е., эфирное время, финансируемое из госбюджета. Иными словами, РПЦ официально заявляет требование об отказе от соблюдения конституционной нормы, отделяющей церковь от государства. И что, возможно ли такое практически?

Открыто нет, поскольку на прямое изменение Конституции в отношении отмены этой нормы законодатели решатся вряд ли. Однако это вполне возможно в явочном порядке, поскольку прецеденты уже есть. Так, например, личная охрана русского Патриарха уже осуществляется силами ФСО и финансируется из госбюджета, что является прямым нарушением Конституции. По этому поводу уже были вполне официальные протесты российской общественности, направленные в адрес российской власти и опубликованные в печати. Однако реакции властей на эти протесты не последовало. А, раз так, то и другие акты, нарушающие норму об отделении церкви от государства, по такой же схеме вполне возможны. Поэтому не исключено, что и государственный религиозный телеканал появится, и эфирное время на государственных телеканалах церкви тоже будет предоставлено. Все это вполне может произойти, поскольку зависит лишь от того, как к этому относятся конкретные лица из высшего эшелона государственной власти.

Поэтому, в данной связи, возникают два вопроса – во-первых, насколько слияние церкви и государства в подобной форме опасно для общества? И, во-вторых, насколько эффективно сама церковь на практике сможет использовать те возможности, о предоставлении которых просит, если получит их?

Что касается потенциальной опасности, то церковь – это институт идеологический, и все зависит от того, какие идеологические принципы использует церковь в данный момент в качестве основных. Если говорить, например, об исламе, то исламская «церковь» (этот термин мы используем чисто условно для обозначения религиозного организационного института) не является централизованной. То есть, один мулла, условного говоря, может призывать своих прихожан убивать неверных, а другой наоборот не присоединяться к террористам. Похожую ситуацию мы находим и в иудаизме. Вот, например, такой малоизвестный факт:

Общеизвестно, что религиозные нормы иудаизма запрещают употребление в пищу свинины. И повсеместно принято считать, что евреи свинину не едят – не едят свинину везде, где живут евреи. Однако в середине 70-х раввин Александрийской синагоги этот запрет для евреев официально отменил. И с тех пор евреи, считающие себя принадлежащими к общине этой синагоги от запрета на свинину освобождены. Поэтому перед лицом исламского терроризма мы бесконечно спорим о том, мирная ли религия этот ислам, а террористы – лишь отдельные отщепенцы, или агрессивна религия в целом.

Другое дело, когда мы говорим о церкви христианской, и в частности о Русской Православной Церкви. РПЦ построена на принципе жестко авторитарного централизма, где ни один приходской священник не имеет права отступать от норм, предписанных сверху, т.е. исходящих от патриарха. Здесь о таких вещах спорить не приходится, поскольку основные идеологические принципы, озвучиваемые патриархом или официальными представителями РПЦ, являются идеологическими принципами этой церкви в целом. И каковы же эти идеологические принципы?

А вот, пожалуйста, прямая цитата из выступления патриарха Кирилла на встрече с ректорами вузов в Киевском государственном университете:

«Разрушение традиционных основ бытия человечества началось в XVI веке в эпоху Реформации, когда любому человеку дали право толковать истину на свой манер. Человек возомнил, что он альфа и омега, а не Бог. Но если будут тысячи толкований справедливости, то мы попадем в тупик», - рассудил предстоятель РПЦ. "Без абсолютных нравственных критериев мы ввергнем человечество в хаос", - считает Патриарх.

Таким образом, официальную идеологическую линию РПЦ можно считать сформулированной, а именно – человек должен быть лишен права толковать истину на свой манер, и для всех без исключения должны быть введены единые абсолютные нравственные критерии, единое для все толкование справедливости. Вот, из этой формулировки и попробуем исходить в наших дальнейших рассуждениях.

Можно ли для всех без исключения ввести один и тот же покрой штанов? Можно, поскольку покрой штанов создается человеком, который чисто физически вполне шить штаны одного и того же покроя, отказавшись от любых других фасонов. И это мы видим в жизни. Военные, например, все без исключения носят штаны одного и того же покроя. И вся милиция тоже одета в штаны одного и того же покроя. И все существующие виды униформ доказывают, как минимум, физическую возможность осуществления принципа единых штанов для всего населения.

А можно ли для всех без исключения ввести один и тот же рисунок папиллярных линий на подушечках пальцев рук? Или одну и ту же конфигурацию ушной раковины? Очевидно, что нет, поскольку человеку физически не под силу влиять на процесс формирования узора папиллярных линий или конфигурации ушной раковины.

Иными словами, в случае с фасоном штанов мы имеем дело с субъективной реальностью, которую чисто физически можем изменить в том числе и под влиянием церкви. А во втором случае мы имеем дело с реальностью объективной, находящейся вне физического контроля человека, и, следовательно, любые предписания со стороны идеологических институтов по физическому контролю над объективной реальностью с практической точки зрения бессмысленны.

А критерии нравственности и морали, они к чему относятся, к субъективной реальности или к объективной? Эти критерии с практической точки зрения могут физически контролироваться со стороны идеологического института или нет?

В случае со штанами мы легко нашли практический пример возможности такой унификации – это наличие униформы. Можем ли мы найти такой же пример, подтверждающий возможность унификации нравственных и моральных критериев?

Чтобы не писать строй «Капитал» по этому поводу, ограничимся лишь примерами, подтверждающими или не подтверждающими возможность осуществления такой унификации только со стороны РПЦ, поскольку только этот идеологический институт заявляет о подобных амбициях в России. Если считать со времени правления Ивана IV (Грозного), который был первым царем всея Руси, то к моменту революции 1917-го года РПЦ находилась у власти в России без малого четыре века. Четыре века эта церковь проводила идеологию нравственного единомыслия, и с каким результатом? После революции 17-го правительство Ленина, а за тем и Сталина неоднократно сталкивались с различного рода народными мятежами. И все мятежи так или иначе были связаны с вопросами экономическими, т.е. земля, хлеб и пр. Был ли хоть один пусть самый маленький мятеж, связанный с защитой разрушаемой церкви или уничтожаемого духовенства? Ни одного. Уже только на основе одного этого факта можно твердо утверждать, что нравственного единомыслия, исходящего от РПЦ, за четыре века нахождения у государственной власти в России этой церкви добиться не удалось. 

Знает Россия и еще один пример попытки ввести морально-нравственное единомыслие, которая в итоге выродилась в такой фарс, как «моральный кодекс строителя коммунизма». Но это было уже в конце. А в начале «эффективный менеджер» прямо и косвенно уничтожил чуть ли не половину населения СССР ради достижения в том числе и этой цели. И чего добился практически? Да, он добился того, что в ответ на коммунистически лозунги мы все дружно хлопали в ладоши. Хлопать-то хлопали, но жили ли мы в нашей повседневной жизни в соответствии с этими лозунгами? Ответ все тот же – когда рушился коммунистический строй, миллионные массы демонстрантов были на стороне этого строя или против него? Кто-то, конечно же, его защищал. Кто-то по той идеологии и сейчас скучает, А. Проханов, например. Но миллионные массы народа выступили против этой идеологии. Следовательно, даже физической уничтожение миллионов несогласных оказалось неспособным обеспечить морально-нравственное единомыслие в стране. Почему так?

А все очень просто. Мораль и нравственность являются объектами культурологическими, формирующимися не по выбору отдельного человека «с чистого листа», а исходя из культурно-этнической системы отношений, существующей в том этносе, в котором человек уже оказался. Морально-нравственные критерии различны, и нередко резко различны не только от культуры к культуре, но и от субкультуры к субкультуре внутри одной и той же культуры. Могут ли быть морально-нравственные критерии одинаковыми у человека, защищающего отечество от внешнего вторжения, и у человека, являющегося охотником за людьми, потенциально опасными для власть предержащих? Конечно же нет. Поэтому критерии морали и нравственности не могут быть одинаковыми в армии и в КГБ\ФСБ. А могут быть эти критерии одинаковыми у человека, зарабатывающего на жизнь и, тем самым, создающего вполне реальный продукт, и человека, живущего за счет того, кто зарабатывает в обмен на обещание его защитить, если такая необходимость возникнет? Тоже нет, поскольку мозги этих людей заточены в разные стороны. Таким образом, даже внутри одной культуры, система отношений между людьми определяется морально-нравственными критериями только внутри субкультур, где конкретный характер этих критериев в конечном счете определяется экономикой данной субкультуры в данном обществе. А вот, между «тусовками» система отношений уже определяется законами, а не морально-нравственными критериями. Потому и есть необходимость в официальном писаном законодательстве, что морально-нравственное единомыслие возможно лишь внутри сравнительно небольших групп населения, и не более того. Таким образом, даже с точки зрения одного отдельно взятого человека, критерии морали и нравственности являются не субъективной, а объективной реальностью, поскольку их формирует не человек сам по себе, а та общность, в которой человек оказался, и которая была создана до него и не по его желанию. И что же, исходя из этого?

А исходя из этого, получается, что если дать церкви зеленую улицу на внедрение в России морально-нравственного единомыслия, тем самым мы даем РПЦ и зеленую улицу на повторное уничтожение половины населения ради того, чтобы заставить всех без исключения креститься и изображать из себя подсвечники, терпеливо ожидая следующего этапа физического уничтожения попов, в котором опять-таки большинство населения будет готово принять посильное участие. Вот, сами и судите, опасно для российского общества то, к чему стремится РПЦ, или нет.

Однако и это вопрос чисто теоретический, поскольку в конечном счете все ведь зависит от того, способны ли практически те люди, которые сегодня представляют РПЦ проводить в жизнь то, о чем заявляют. А эта их потенциальная способность вызывает серьезные сомнения...

Начнем с тех оценок, которые дает нынешней ситуации сам протоиерей Димитрий Смирнов, который, собственно, и сделал это заявление.

«Государство вырвало у Церкви язык». А он был у церкви этот язык, который у нее, якобы, вырвали. Вот у той РПЦ, которая была до революции 17-го, язык действительно вырвали, и это сделали господа большевики, пришедшие к власти. И кто слышал эту церковь в течение всего периода Советской Власти? После Перестройки государство как раз пришило церкви новый язык, а вовсе не вырвало его. Есть у церкви теперь и свои издания, и свой телеканал, и публичные выступления официальным представителям РПЦ не запрещены. Какой вырванный язык имеет в виду отец Дмитрий, и какой конкретно государство в этой связи он имеет в виду. Одна такая непродуманная фраза уже само по себе стимулирует обратить более пристальное внимание на то, что говорит подобный церковный деятель. И действительно, здесь есть на что посмотреть...

Заявляя о необходимости отдельного государственного телеканала и о выделении эфирного времени на государственных телеканалах, протоирей сослался на заботу о, якобы, почти ста миллионов православных верующих в России. Опустим тот факт, что названная цифра православных верующих заявлена без какого-либо подобия ссылки на источник, откуда эта цифра взялась, или, как минимум, на способ, которым подобный подсчет был произведен. Остановимся лишь на том, что сто миллионов – это не больше и не меньше, как 70% населения страны. И если эту цифру принять за достоверную, то, получается, что призыв к воцерковливанию дополнительных масс населения – это ничто иное, как политика полной ликвидации мусульманских, иудейских и буддийских общин, а так же и атеистов, поскольку на оставшуюся треть населения именно эти конфессии и приходятся. То есть, государственное финансирование необходимо РПЦ, по словам этого протоирея, для быстрой победоносной религиозной войны РПЦ против всех остальных религиозных конфессий в России. Сам-то понял святой отец, что сказал?!..

С другой стороны, если на православных верующих в России действительно приходится две трети населения страны, то зачем церкви просить государство о финансировании. Если бы у РПЦ действительно были эти сто миллионов верующих, то церкви не то, что государственного финансирования не потребовалось бы, но каждый волос в бороде протоирея Смирнова был бы из чистого золота, и церковь сама была бы способна финансировать правительство, а, следовательно, и диктовать этому правительству. Где логика? – А логика в том, что исходя из сказанного, можно с уверенностью утверждать, что ста миллионов верующих у РПЦ на самом деле нет, и в этом все дело.

Писатель, биограф Анны Ахматовой, протоиерей Русской православной автономной церкви Михаил Ардов, например, в своем недавнем выступлении назвал другую цифру доли верующих в российском обществе – эта цифра 2-5% населения. Однако эту цифру, в отличие от протоирея Смирнова, Михаил Ардов называет не голословно, но подробно объясняя, каким образом этот подсчет был осуществлен. Кроме того, этот же порядок цифр подтверждают  и вполне светские независимые источники. Патриарх Кирилл конкретных цифр по этому поводу не называет, но и он вполне публично признал, что доля православных верующих в России не только не приходится на большинство населения, но не составляет даже значительной части этого населения. И пока доля верующих не станет приходиться хотя бы на значительную часть российского населения, церковь бессильна в проведении своих идеологических принципов в общество, отметил Патриарх. Следовательно, для того и нужны как специальный религиозный государственный телеканал, так и эфирное время на существующих государственных телеканалах, чтобы через посредство этих СМИ поднять процент православных верующих в России до требуемого церкви уровня. Это понятно. Не понятно, возможно ли достичь поставленной цели именно таким образом.

Сначала о телеканале. Есть уже у РПЦ собственный телеканал. Имеется в виду тот самый телеканал «Спас», который столь пренебрежительно упомянул Дмитрий Смирнов. А, тем не менее, это полноценный телеканал, перешедший уже даже на круглосуточное вещание. Однако финансируется этот телеканал исключительно за счет бюджета РПЦ, поскольку сам себя окупать он не может. Почему? Потому, что серьезные рекламодатели рекламу на этом канале размещать не хотят. Почему? Потому, что реклама на этом телеканале неэффективна ввиду чрезвычайно малочисленной аудитории. А аудитория этого телеканала низка как раз потому, что численность ее очень далека от ста миллионов.

Что ж, ничего страшного, если телеканал будет финансироваться за счет бюджета РПЦ. В конечном итоге, ведь не от источника финансирования зависит эффективность пропаганды, а от качества самой пропаганды. Да, это так, но качественное телевидение в сегодняшней России дело весьма дорогостоящее, а церковный бюджет, опять-таки, формируется за счет всего-то 2-5% населения, и РПЦ, вполне возможно, что такие затраты не по карману.

Иными словами, фактически речь идет о том, чтобы государство взяло на себя финансирование этого телеканала, поскольку он уже существует, и плюс к этому предоставило РПЦ дополнительное эфирное время и на других общероссийских государственных телеканалах. И что, осуществление подобного финансирования способно привести к реальному существенному росту числа православных верующих в России?

В конце 60-х – начале 70-х была такая история в Америке. Это был период, когда кабельные телеканалы окончательно обосновались в нью-йоркских кварталах. Тогда-то группа рекламных компаний и профинансировала весьма остроумный способ определения эффективности рекламы на телевидении. В канализационных системах нескольких нью-йоркских кварталов были установлены специальные датчики, регистрирующие резкие скачки концентрации мочи в канализационной системе. И стали регистрировать такие скачки концентрации мочи в тем моменты, когда наиболее популярные телевизионные сериалы прерывались рекламой. Идея состояла в том, что когда фильм прерывается на рекламную паузу, одни зрители смотрят эту рекламу, а другие предпочитают использовать рекламную паузу для того, чтобы сбегать... по нужде. Понятно, что чем больше зрителей используют рекламную паузу с целью облегчиться, тем большая концентрация мочи в канализации будет в эти периоды регистрироваться датчиками.

Система сработала не удивление эффективно, и показала, что разная по содержанию реклама дает разную концентрацию мочи в канализации. То есть, эффективность рекламы при прочих равных условиях, зависит не от содержания фильма, который она периодически прерывает, а исключительно от наличия интереса у зрителя к рекламируемому предмету. По слухам, эта схема и в наши дни периодически используется для рыночного прогноза тех или иных новых видов товара.

К чему это в данном случае? – А к тому, что ровно та же самая доля телезрителей, которая не желает смотреть телеканал «Спас» сегодня, побежит поднимать концентрацию мочи в канализации завтра при появлении церковных сюжетов на любом другом телеканале, будь он государственный или частный. Доля населения, не имеющая интереса к православию в России известна – это от 95% до 98% населения. А, поскольку не применяя жестких мер принуждения человека невозможно заставить смотреть то, что его заведомо не интересует, будут ли финансироваться религиозные телеканалы государством, или частными лицами, количество мочи в канализации от этого не уменьшится.

Трудно сказать, существует ли вообще способ обращения атеистической массы в религию, но если и существует, то это явно не тот способ, о котором говорят нынешние представители РПЦ. Способна ли РПЦ в ее нынешнем виде разработать действительно действенный метод обращения атеистов в веру? Судя по перлам не только протоирея Дмитрия Сирнова, но и таких идеологов РПЦ как Всеволод Чаплин, нынешнее церковное чиновничество вряд ли можно отнести к интеллектуальному авангарду российского общества. Следовательно, вряд ли. Морально-нравственное единомыслие эта церковь ввести в обществе не в состоянии, не те мозги в этом задействованы. Следовательно, и реальной опасности нет. Ну, и пусть себе на здоровье выбивают государственное финансирование. Денег жалко, конечно, но ведь власть в любом случае не спросит у налогоплательщиков о том, куда их деньги тратить...

Copyright©2011 UNIPRESS