UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/elections.htm

Выборы закончились, забудьте...
Илья Трейгер, Вашингтон

Выборы закончилиь с вполне предсказуемым результатом, на чем кто только из либеральной общественности уже не оттоптался. Одним из первых, как всегда, высказался Виктор Шендерович:

Рекордно низкая явка отменно фиксирует суть происходящего.

Суть путинской России — фальшак, и «типа выборы» 2016 года (в «типа парламент») дали нам случай насладиться полной гармонией: государство забило болт на народ — и народ, встречным образом, забил болт на государство. В частности, не захотел тратить время на заведомый балаган.

Феодальная, накачанная, кадыровско-тулеевская явка обеспечит, конечно, некую видимость участия народа в этом процессе, но песок неважная замена овсу.

Перемены придут не с выборами, а с какой-нибудь катастрофой.

Интеллектуалам это было ясно с «болотных» репрессий, а народ-богоносец, пожав плечами, просто тупо ждет, куда вывезет кривая. Сотни тысяч уехали, миллионы отчаялись…

Считать все это всенародной поддержкой Путина и «Единой России» может только ВЦИОМ и Останкино; остальным понятно, что это задница.

Все это, разумеется, не отменяет моего уважения к нескольким сотням людей, которые снова попытались тут что-то изменить.

***

Сказано красиво и хлестко. Жаль лишь, что далеко от истины. То есть, да, конечно, суть путинской России – фальшак, к это было и сутью позднего СССР. Да, конечно, ни о какой реальной всенародной поддержке Путину здесь и речи нет. И, да, конечно, перемены придут не с выборами. Это все справедливо. Однако, как представляется, это будет не вполне правильным считать, что народ забил болт на государство, и что государство забило болт на народ. Это вовсе не так, и, следовательно, появляется реальный смысл говорить о форме той катастрофы, которую предсказывает Виктор Шендерович.

Прежде, чем детельно разобрать эту ситуацию, имеет смысл напомнить о том, как функционирует человеческий социум. Но не как он функционирует в соответствии с утверждениями Михаила Веллера, о чем он еженедльно напоминает нам в его эфирах на «Эхо Москвы», а как он функционирует на самом деле, в соответствии с тем, что современной науке точно известно по этому поводу.

По Веллеру, социум является условием выживания вида, и именно поэтому интересы социума выше интересов индивидуума. О чисто физическом выживании вида посредством образования социума еще можно было бы говорить, если вести речь о временах пары-тройки десятков тысяч лет назад. Но даже в этом случае, рассматривать социум в качестве условия виживания мешает одна деталь.

Да, человек является приматом, образующим социумы, как и другие человекообразные приматы. Но, только, не все человекообразные приматы образуют социумы. Орангутанг, например, социумов не образует, ведет одиночный образ жизни, но, тем не менее, вполне удовлетворительно выживает. При этом не лишне помнить, что именно орангутанг по своему интеллектуальному уровню является приматом, наиболее близким к человеку, а вовсе не шимпанзе. И еще одна человекообразная обезьяна, гиббон, тоже не образует никаких социумов, живет семьями. И тоже вполне себе эффективно выживает. Таким образом, мы имеем прямое доказательство тому, что образование социума не является необходимым условием для выживания популяции приматов. Быть может, образование социума дает примату дополнительные преимущества для выживания? Если так, то гориллы и шимпанзе должны обнаруживать признаки лучшего выживания, нежели орангутанги или гиббоны. Однако в природе мы этого не видим, т.е. такими данными наука не располагает. Откуда же в таком случае взял уважаемый Михаил Иосифович утверждение о том, что социум является или, как минимум, участвует в процессе выживания вида? – Получается, что высосал из пальца. Ну, не из своего, понятное дело, пальца, а из пальцев тех авторитетов, на которые ссылается, подбирая их исключительно по принципу подгонки под желаемый ответ. Но если так, то какую вообще роль играет социум? – А вот этого-то как раз современная наука и не знает, науке это достоверно неизвестно. Все, что мы сегодня по этому поводу знаем точно, это то, что есть приматы, образующие социумы, и есть приматы, не образующие социумы, где и те, и другие демонстрируют одинаковую эффективность касательно выживания их популяций. Когда науке станет известно, какую функцию выполняет социум в жизни приматов, тогда и будем рассуждать о роли социума в выживании биологического вида. А пока вряд ли стоит всерьез относиться к утверждениям о том, что социум, якобы, необходим для выживаемости и, следовательно, что интересы социума выше интересов индивиддума. То есть, подобного рода утверждения не выдерживают критики даже для того периода развития человечества, когда род человеческий находился еще на уровне полуживотного состояния. Тем более, нельзя говорить об этом сейчас, когда физическая выживаемость нашего вида целиком и полностью находится в зависимости от уровня технологического развития популяции. А, поскольку разные популяции (или, если угодно, социумы) находятся на разных уровнях технологического развития, то вопрос выживания сводится к перетеканию технологий из более развитых социумов в менее развитые, что и вовсе превращает дальнейшее сохранение принципа национальных госдарств в препятствие выживанию, а вовсе не стимулиронию его. Именно с этой точки зрения и становится понятным, что конкрентно показывают нам результаты прошедших выборов.

Да, народ забил болт на эти выборы. Но это вовсе не означает, что он (народ) забил болт на государство. Это означает лишь то, что народ стабильно принял тактику инидвидуального выживания, отказавшись от активного сопротивления сущестующему политическому режиму. Каждая семья выживает индивидуально, приспосабливаясь к тем условиям, в которых оказалась. Друзья или соседи вполне могут при этом помогать друг другу в то время, как недрузья, как это нередко бывает, наоборот гадят друг другу и даже доносят друг на друга. Иными словами, каждый член социума выживает исключительно за счет примата собственных интересов над интересами социума. Так выживают люди в любых диктатурах. Так выживали при Иване Грозном, так же выживали при Сталине (за исключением военного времени), так же, кстати, выживали и заключенные в концлагерях и гетто. И у каждой семьи при этом своя тактика и свои планы этого виживания. Однако успех такого выживания целиком и полностью зависит от того, насколько этот самый народ понимает действия и планы властей, поскольку в противном случае невозможно планировать собственные действия. Иными словами, народ выбрал пассивную форму сопротивления, потому и забил болт на эти выборы. Однако он вовсе при этом не забил болт на государство, а, напротив, внимательно следит за всеми тенденциями, исходящими от власти и, конечно же, прекрасно понимает, что на самом деле происходит в стране, хотя бы для того, чтобы ненароком не попасть под удар этой самой власти.

С другой стороны, мы имеем власть. Власть и народ в авторитарных режимах, как правило, живут в разных мирах. Народ в своем, преимущественно реальном мире. А власть в своем, нередко придуманном мире. Задача народа – выживание семей. А задача государства – сохранение своей власти, прежде всего, недопущением народных бунтов. Поэтому и цели, а, следовательно, и системы ценностей у власти и народа всегда разные. И вот, с этой точки зрения, давайте и посмотрим, что делает или пытается делать власть российская.

Прежде всего, имеет смысл отметить, что нынешнюю субтотальную неявку населения на выборы, власть вряд ли расценивает, как пассивную форму сопротивления. Скорее всего, она это расценивает, как пассивную форму поддержки. Кроме того, эта неявка демонстрирует власти правильность и эффективность проводимой политики закручивания гаек – население привыкло и стерпело. Еще, эти выборы показали, что те, кого на избирательные участки пригоняют насильно, всегда точно голосуют так, как нужно власти. С этих точек зрения, власть, скорее всего, вполне довольна прошедшей избирательной компанией. Однако пришлось кремлевским ребятам столкнуться и неким отрицательным моментом. А именно, слишком низкая явка сама по себе оказалась аргументом, ставящим под сомнение легитимность избранных органов власти. Легче всего справиться с этой проблемой в будущем, конечно же, изданием закона, обязывающего совершеннолетних граждан участвовать в голосовании. Поскольку, будучи привлеченным к выборному процессу принудительно, люди голосуют за власть (лишь бы отстали), такой закон действительно решил бы проблему. Поэтому, очень может быть, что такое предложение, прозвучавшее из уст нынешнего главы изберкома, взялось вовсе не из ниоткуда… В силу той логики, в которой действовала российская власть до этих выборов, именно такие оценки результатов последних выборов со стороны власти представляются наиболее вероятными. А если так, то…

Вспомним, в какой ситуации мы были в эпоху позднего Брежнева в начале 80-х. Мы сидели по нашим «московским кухням» и вволю критиковали власть. Как и над чем мы только не смеялись и издевались. Но при всем при этом был один момент, который мы никогда не обсуждали – это возможность активного сопротивления власти вроде бунта, восстания или иного вида «майдана». Такое нам никогда даже в голову не приходило. А когда при Горбачеве уже по факту падения системы мы оказались на улицах, то сами этому и удивились. Почему при Брежневе нам даже в голову не приходило пообсуждать свержение режима? – А потому, что никакая идея не приходит в голову всему народу одновременно. Любая идея изначально приходит в голову одному конкретному человеку, которую этот конкретный человек доводит до сведения людей из своего ближайшего окружения. И уже через этих людей, проходя дальше, она становится достоянием общества. При советской власти подобная идея в принципе не могла подобным образом стать достоянием общества, поскольку никакого интернета еще не было, а пока она пойдет «из уха в ухо», автор идеи окажется в тюрьме до того, как об этом узнает достаточно широкий круг людей. 80-е – это ведь время, когда уже целое поколение выросло после смерти Сталина, не зная никаких массовых репрессий, разве что по рассказам родителей. Но, тем не менее, статьи Уголовного кодекса об антисоветской агитации и пропаганде и о распространении слухов, порочащих…, что надо, то и порочащих, никуда не делись, активно применялись, давая вполне реальный эффект. И достигалась эта эффективность очень простыми методами.

Источник любой информации в СССР был единственный – государство. И распространитель любой информации в СССР был тоже единственный – то же самое государство. И даже комментатор любой информации в СССР был тоже единственный – опять-таки то же самое государство. Таким образом, все население СССР от мала до велика получало только ту информацию, которую государство считало нужным до этого населения довести. А как же различного рода диссиденты и кухонные очкарики спросите вы? Да, были люди, получавшие информацию из ограниченного количество нелегальных источников. Но эти люди не имели возможности распространения этой информации так, чтобы она завладела умами достаточного количества людей. Все, на что этих диссидентов хватало, не выходило за пределы все тех же «московских кухонь», где круг обсуждаемых вопросов ограничивался «как учить детей», «как лечить людей» и «как управлять государством». И исключительно до того момента, когда съедался торт или кончалась водка, после чего участники посиделок возвращались к обычно ежедневной рутине. То есть, даже та альтернативная информация, которая просачивалась, опасности для властей не представляла. И вдруг все это рухнуло, стоило лишь объявить «Гласность». Да, именно знаменитая горбачевская гласность и явилась первым сокрушительным ударом по советской власти.

Учитывая неоднократно высказываемые российским президентом сожаления по поводу распада СССР, казалось бы, чего уж проще, взять, да и вернуть в России тот же информационный режим, какой был в СССР, и все проблемы с потенциальными «майданами» будут решены раз и навсегда. Однако, как принято считать, в эпоху интернета такое в принципе невозможно, и сколько бы власть не пыталась, сделать ей это не удастся. А вы уверены в том, что в эпоху интернета такое действительно невозможно, и что власть действительно этого не делает?..

Любой среднестатистический гражданин обычно пользуется двумя типами информации – информацией, соответствующей персональному кругу интересов человека (рыбалка, охота, литература, искусство, наука и пр.), и информацией общего политико-экономического характера, дающей общее представление о жизни страны. Первый тип информации человек, как правило, приобретает в результате ее активного поиска. В советское время - это, главным образом, библиотека и книжные магазины. В наше время — это поисковики в интернете. Второй тип информации люди в основной своей массе получают пассивно из транслируемых новостных лент. В советское время – это, главным образом, программа «Время». А наше время – это и программа «Время», и… новостные ленты в социальных сетях. И вот, именно фактор социальных сетей и принято считать неким фактором, драматически меняющим ситуацию. Но так ли это на самом деле?

Главный редактор «Эхо Москвы», Алексей Венедиктов, например, предложил понятия первой и второй цифровых революций. Где первая – это появление интернета, когда многовековая проблема поиска информации сменилась проблемой отбора информации. А вторая – это появление социальных сетей, когда каждый пользователь, т.е. частное лицо, сам фактически становится распространителем информации как, впрочем, и дезинформации тоже. Что же, все правильно и логично у Венедиктова. Вопрос лишь в том, не переоцениваем ли мы силу и мощь этих технологий в отношении посягательства авторитарной власти на доступ населения к информации?

Представьте себе, что Госдума вдруг, в один прекрасный момент принимает закон, устанавливающий уголовную ответственность за:

1. Получение любым частным лицом любой политической информации, минуя официальные государственные источники; 2. Распространение любой политической информации, минуя официальные государственные источники; 3. Хранение любой политической информации, полученной не из официальных государственных источников; и 4. Комментирование любой политической информации, полученной из неофициальных государственных источников не в зависимости от того, содержат ли эти комментарии критику действующей власти или нет.

Представили? Ну, и что случится, если такой закон в один прекрасный момент будет принят российским парламентом? – Учитывая сегодняшнюю массовую политическую апатию населения, можно с уверенностью сказать, что ничего не случится. Ну, либеральная общественность пошумит, разумеется, но не дольше, чем до первых посадок по такому закону. А посадки начнутся, сами же постепенно и умолкнут. Однако проблема всех цифровых революций, вместе взятых будет радикально решена к полному удовольствию властей, и в кратчайшие сроки российской информационной пространство вернется к советскому уровню. Почему же власть этого до сих пор не сделала?

Власть таким простым образом поступить не может, поскольку, во-первых, по-прежнему зоологически боится «майданов». А, во-вторых, неизбежно получит от своих «западных партнеров» то, чего позволить себе никак не может. Даже нынешний вполне вегетарианский уровень западных санкций российская экономика едва выдерживает. Уже ощущается существенное снижение экономики и технологическое отставание. А в случае принятия подобного закона, Запад вполне может пойти на полную экономическую изоляцию России, включая и отключение от системы SWIFT, чего в нынешних условиях российская экономика явно не выдержит. Однако есть другой путь. Все это вполне можно осуществлять поэтапно, вводя отдельные законы, каждый из которых сам по себе подобного повода «партнерам» и потенциальным майданщикам дать не может.

Как власть отреагировала на Болотную? Приняли закон, практически запрещающий участие в митингах. Либералы пошумели, пошумели и привыкли. Потом, в соответствии с этим законом, арестовали группу ни к чему не причастных участников этого митинга. Либералы пошумели, пошумели, а власть тем временем взяла и дала этим людям реальные сроки. И сидят. Либералы и сейчас время от времени «пошумливают» по этому поводу, однако население все поняло правильно – на митинги выходить перестали. Потом приняли дурацкий закон про чувства верующих. Либералы и по этому поводу пошумели, а как только первые посадки начались, желающие посмеяться над попами стали следить за языком. Очень мы любим позубоскалить над «яровыми законами». И для этого есть основания, поскольку каждый из таких законов, взятый отдельно сам по себе, выглядит по-идиотски, как и инициаторы этих законов. Но если рассматривать эти законы не по отдельности, а все вместе и в свете уничтожения современного информационного пространства в России, то они перестают выглядеть идиотскими. Напротив, они выглядят очень даже разумно и реально обещают именно тот эффект, который власть от этих законов ждет. Так что прежде, чем смеяться над этими «яровыми», нелишне вспомнить поговорку о том, кто смеется хорошо…

Похоже, что именно это прошедшие выборы и показали – что власть действует в правильном направлении (с точки зрения интересов власти, разумеется), и, следовательно, вероятнее всего, не только продолжит движение в этом направлении, но и, не исключено, что резко увеличит интенсивность этого движения, и российское информационное пространство вернется к советскому уровню, причем в самом ближайшем будущем и никакие «интернеты» ей в этом не помешают.

Что же до некоей катастрофы, на которую надеется Виктор Шендерович, то да, чисто теоретически такая катастрофа произойти может. Если не считать различного рода возможных внутри дворцовых «землетрясений», это может быть, например, катастрофическое падение экономики, результатом которой явится потеря управляемости страной со стороны центральной власти, как это уже бывало в нашей стране. Однако, как видится, не следует такой исход считать неизбежным. Есть пример Китая, где при полном сохранении тоталитарного политического режима, вопрос экономического процветания страны решить все-таки удалось. Пример Китая в этой связи, кстати, хорошо иллюстрирует тот факт, что демократия и экономическое процветание – вещи не обязательно зависимые друг от друга. Конечно, Россия не имеет возможности просто скопировать китайский вариант, так как в Китае до сих пор стоимость рабочей силы ниже, чем в России. И пока это условие сохраняется, данное сладкое место будет оставаться занятым Китаем, и России здесь места не окажется. Однако Россия – не Китай и, вполне возможно, сможет найти свой вариант решения этого вопроса. Если наряду с ужесточением внутриполитического режима удастся провести адекватные экономические реформы, как это было сделано в Китае, то никакого катастрофического падения режима в России в обозримом будущем ожидать не реально, как не приходится ожидать ничего хорошего и людям с либеральными взглядами...

 

Copyright©2016 UNIPRESS