UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/fevral.htm

 

4-е февраля – поражение или победа?
Илья Трейгер


Итак, 4-го февраля в Москве прошли 4 организованные акции, из которых самыми массовыми стали шествие "За честные выборы" на Якиманке и митинг сторонников Путина под лозунгом "Нам есть что терять" на Поклонной горе. И, хотя, в шествии по Якиманке и митинге на Болотной приняло участие существенно большее количество протестующих, чем 24-го декабря на проспекте Сахарова, тем не менее, пропутинский митинг на Поклонной горе на 15% по численности превзошел Болотную. Расценивать это как поражение, как победу или как-либо еще?..

На данный предмет высказались уже чуть ли не все известные политические аналитики. Наиболее взвешенно выглядят, пожалуй, позиции журналиста Юлии Латыниной и независимого политолога Леонида Радзиховского.

Позиция Юлии Латыниной коротко сводится к следующему (полный текст здесь):

«Сегодня в Москве было 2 митинга, свободных и рабов, свободных людей и анчоусов. И должна сказать, что стратегия Кремля победила – анчоусов было больше. Ну, как во всяком футбольном матче не имеет значения, каким образом были забиты голы, с помощью подкупа, с помощью шантажа, кого-то там убили за сценой. Имеет значение окончательная цифра – 120, 140. Анчоусов в России оказалось больше, чем свободных людей. Это имеет очень большое значение для того, что будет происходить после марта, даже, скорее, после инаугурации Путина, потому что за всякой революцией, если она не победила, следует реакция. Всякая власть, испугавшись, особенно такая власть, потом вымещает свой испуг. Маленькая злобная душонка всегда свой испуг вымещает. И ясно, что революция не победит. И, стало быть, последует реакция. И сила этой реакции будет находиться, видимо, в прямой зависимости от того, насколько сильно заявили о себе свободные люди. Тактика оказалась эффективной, Володин оказался эффективнее Суркова. Нас ждут тяжелые времена потому, что, за всякой революцией, если она не победила, следует реакция.

Несколько по иному видит ситуацию Леонид Радзиховский (полный текст здесь):

В субботу в Москве прошли две многочисленные акции. Одна из них - на Поклонной горе, была организована сторонниками Путина. Другая – на Болотной площади - его противниками. Очевидно, что митинг на Поклонной горе был своеобразным «ответом Чемберлену» на декабрьский митинг оппозиции на Сахарова. Так что это митинг вторичный.

Что касается митинга на Болотной, то организаторы акций протеста разогнали эту волну еще 10 и 24 декабря. Теперь им ее надо продолжать. Не потому, что ни одно из  прежних требований не было выполнено, это было очевидно с самого начала, но по другой причине. Дело в том, что все их требования имеют совершенно второстепенное значение. Это обыкновенная политическая работа. В нынешней энергии протеста есть две линии. Одна основная – политические противники Путина, причем это не только организаторы, но и десятки тысяч рядовых участников. Это люди, которые хотят, чтобы Путин ушел.

Другая волна - это формальные требования: честные выборы, Чурова в отставку и так далее. Почему это формально? Потому что этих людей совершенно не устраивает победа Путина даже на самых что ни на есть честных выборах. Я не знаю, что считать честными, что считать нечестными выборами, но очевидно, что при честном подсчете голосов Путина выберут. Такая ситуация категорически не устраивает сторонников митингующих с Болотной. Честные выборы, по их мнению, это когда Путина не выберут, а нечестные, когда выберут.

Реальная цель сформулирована достаточно ясно: без Путина. Правда, она упакована в ворох других слов, своеобразный защитный камуфляж: справедливость, честные выборы и т.п. Но по сути это требование убрать Путина. Убрать его они не могут. Тем не менее, они рассчитывают, и не без оснований, что если дальше будет продолжаться раскол в обществе и их энергетика будет нарастать, а Путину вынуть и положить на стол уже нечего, то власть начнет шататься, скукоживаться. А поскольку убежденных, идейных, фанатичных сторонников у власти просто нет, то имеется шанс, что эта власть испуганно подожмет хвостик и слиняет.

***

Очевидно, что правы оба, но не по отдельности, а если сложить эти две позиции вместе.

Нельзя не согласиться с тем, что если революция не побеждает, то за ней следует реакция. Это всегда так. И, конечно же, у власти есть желание такую реакцию осуществить. Но желание – это еще не реакция. Для реакции нужны еще и возможности. Власть уже попыталась осуществить реакцию и после декабрьского митинга на Болотной, и после декабрьского митинга на Сахарова. Однако действия эти оказались несостоятельными. И не просто несостоятельными, но приведшими к еще большему ослаблению позиции власти. Конечно же, будет попытка реакции и в этот раз. Но велика ли вероятность эффективности этой реакции? Что касается пропутинского митинга на Поклонной горе, то да, если бы речь шла об однократном уличном противостоянии, можно было бы говорить о поражении «рассерженных горожан». Однако шествие по Якиманке и митинг на Болотной 4-го февраля четко показали, что протестные настроения продолжают нарастать, и политическая активность протестующих вряд ли пойдет на убыль в ближайшее время. Что же касается столь массовых мероприятий, как на Поклонной горе, куда людей свозили автобусами и сгоняли за счет административного принуждения, то вряд ли их удастся сделать нарастающими. Более того, вряд ли власти удастся даже повторить подобную акцию. И тому не одна причина:

Во-первых, митинг на Поклонной горе явился мероприятием несравненно более затратным, чем митинг на Болотной, хотя бы только потому, что в массовом количестве использовались автобусы, и людей свозили не только с территории Москвы, но и из области. Какие бы средства на это не выделялись, но деньги когда-то заканчиваются. На Болотную же люди пришли своими собственными ногами и по собственному побуждению, и, следовательно, делать они это могут бесконечное количество раз, было бы желание.

Во-вторых, на Поклонную людей сгоняли за счет административного давления, что, с одной стороны, людей злит, поскольку их лишили их свободного времени. С другой стороны, людей это унижает, поскольку публично демонстрирует их страх перед начальством. И здесь несомненно в большей или меньшей степени, но не может не проявиться эффект, о котором сказал Борис Акунин: «Я абсолютно рад, эта власть топит сама себя. Эти люди, которых свезли, которых так унизили, они проголосуют против Путина, потому что человек не прощает унижения».

Много говорится сейчас в прессе о том, что, мол, митинг на Поклонной – это не мероприятие, направленное на усиление поддержки Путина в народе, а попытка путинского окружения убедить его в том, что народ его (Путина) любит. Совершенно, на наш взгляд, ошибочная точка зрения. Так еще можно было бы расценивать Поклонную, если бы не было четкого доказательства того, что сам Владимир Путин в это ни на йоту не верит, и, напротив, вполне представляет себе реальное положение вещей.

Вот, например, его реакция на публикации в прессе о том, что на митинг на Поклонной людей сгоняли принудительно, опубликованная ИНТЕРФАКСом 4 февраля:

Премьер-министр РФ Владимир Путин допускает, что для привлечения людей на "антиоранжевый" митинг на Поклонной горе в Москве был в той или иной степени задействован административный ресурс, но он выразил уверенность в том, что он не сыграл ключевой роли. «Что касается самого участия такого количества людей, то, конечно, когда что-то организуется властью, то всегда говорят об административном ресурсе. Не исключаю, что и здесь какие-то элементы этого ресурса были…».

То есть, все он прекрасно понимает, и в данный момент вряд ли находится под властью иллюзий типа «народ любит меня». А, если так, то с какой же целью этот митинг вообще собирали, если он не прибавляет ни иллюзий, ни реальной поддержки? Получается, что с некоей третьей целью…

И здесь имеет прямой смысл обратиться к мысли Л. Радзиховского о том, что перечень требований сформулированных протестующими, носят чисто формальный характер, и никакого практического значения не имеют.

Как сообщил Сергей Пархоменко в эфире «Эхо Москвы» 3-го февраля, по предложению Акунина был принят очень короткий, очень ясный, очень простой документ, требование к кандидату в президенты, которое состояло всего из четырех пунктов. Первый пункт: освобождение политических заключенных и заведомо неправосудно осужденных. Ну, этой формулой «заведомо неправосудно осужденные» обозначают обычно тех, кто сидит по экономическим статьям в связи с рейдерскими атаками на бизнес. Кто сидит по заказу конкурентов. Группа правозащитников и гражданских активистов, в которой была в частности Ольга Романова, подготовили такой первый список этих политических заключенных. В нем 40 человек, среди них есть, конечно, и Ходорковский, и Лебедев, и известная вам Таисия Осипова, и так далее.

На этом, пожалуй, остановимся. Рассмотрим именно этот первый пункт списка требований. Итак, предположим, что Путин решает выполнить этот пункт требований протестующих. И вот, эти 40 человек на свободе. Что будет дальше?

Поскольку, они выпущены, как «заведомо неправосудно осужденные», тотчас по выходе на свободу эти люди совершенно логично запускают процедуру своей юридической реабилитации, в чем им не могут отказать, коль скоро признали их «заведомо неправосудно осужденными», т.е. их автоматически должны признать невиновными. А если такое признание получено, следовательно, и отбор их собственности, который был произведен в результате их посадки, тоже автоматически должен быть признан незаконным. А, если так, то переход их собственности к новому владельцу тоже автоматически признается незаконным. Иными словами, выполнение этого требования властью означает отбор бывшей собственности реабилитированных у новых владельцев этой собственности. Но ведь, новые владельцы этой собственности принадлежат к непосредственному окружению В. Путина, это люди, которых он, по сути, «крышует», является гарантом безопасности собственности этих людей. Ну, так может Путин позволить себе выполнить подобное требование протестующих? – Он не может этого сделать даже если бы очень этого хотел, поскольку никакие гарантии личной безопасности со стороны протестантов в этом случае гарантировать ему этой личной безопасности не могут. Все, все остальные требования протестных митингов в этой связи можно даже не рассматривать.

А каким образом практически может В. Путин в новых обстоятельствах реально гарантировать безопасность собственности своего окружения? – Только одним – вновь взять всю полноту власти в стране в свои руки. Вот, именно это сейчас и является главное задачей российского премьера. Именно этим он и занимается. Иными словами, у Владимира Путина нет иного выхода, кроме как объявить себя победителем предстоящих президентских выборов в любом случае – с подтасовками при голосовании или без них. И, как нетрудно догадаться, он будет объявлен президентом в любом случае. Если будет поставлена задача сделать это в первом туре – будет сделано в первом туре. Если против Путина проголосует 90% населения, будет объявлено, что эти 90% проголосовали за него. Иначе быть не может, поскольку иного выбора у Владимира Путина просто нет.

Другой вопрос, что в новых обстоятельствах, когда массы людей открытым текстом называют людей из окружения Путина ворами, открытым текстом называют вором и коррупционером самого Путина, в таких условиях стабильным этот политический режим уже быть не может, и, следовательно, не может рассчитывать не только на два срока, но даже один полный срок президентства может оказаться под очень большим вопросом. И в такой ситуации, программой минимум для В. Путина является тот срок, который окажется достаточным для того, чтобы его окружение, разбогатевшее столь уголовным путем, успело укрыть свою нынешнюю собственность от возможного отъема. Даже по самым скромным подсчетом, на это нужно от 2-х до 4-х лет. Следовательно, задача нынешнего премьера - это продержаться на президентской должности не менее этого срока с момента избрания. А сможет?..

В процессе избрания президентом Владимир Путин попадает, что называется, между двух огней. С одной стороны, протестующие, делающие все возможное, чтобы его президентство не выглядело легитимным. С другой стороны, Запад, который в любой момент может наложить аресты на финансовые активы и недвижимость окружения Путина в зависимости от степени легитимности его предстоящего президентства. И вот, именно для этого и вбухиваются бюджетные деньги в митинги, подобные митингу на Поклонной горе.

Как уже показано выше, В. Путин прекрасно сознает реальную ситуацию, т.е. он точно знает, что народ его не любит и желает его ухода из российской политики. Следовательно, он точно знает, что никакие мероприятия сегодня не способны привести к тому, чтобы предстоящие выборы не расценивались как заведомо нелегитимные. Все, что он может сделать – это максимально выиграть «по процедурным основаниям», т.е. так, чтобы пусть чисто формально, но опереться именно на сам процесс голосования, который для этого должен выглядеть максимально приемлемым. Именно это и пытается сейчас делать избирательная команда премьера – попытаться максимально создать видимость честности самого процесса голосования. Что же до не формальной, а реальной легитимности, то в реальности этого добиться невозможно, но можно создать видимость этого в глазах Запада посредством массовых митингов типа того, что прошел 4-го февраля на Поклонной горе.

Иными словами, протестующие стремятся сделать все возможное, чтобы заведомо снизить степень предстоящей победы Путина на президентских выборах, а задача Путина продержаться у власти время, достаточное для сокрытия окружением премьера своих зарубежных активов, не спровоцировав раньше времени их возможный арест на территориях западных стран. Поэтому, думается, вряд ли можно опасаться действительно жесткой реакции власти на непобедившую «революцию», поскольку, во-первых, не до того, а, во-вторых, слишком высока зависимость от мнения Запада...

Copyright©2011 UNIPRESS