UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/kashin.html


Нападение на Олега Кашина может стать поводом...
Илья Трейгер

Круглый стол "РИА Новости": Венедиктов замечает, что, на его памяти, это 1 случай массовой солидарности за последние 10 лет. Он уверен, что это чудовищное событие - покушение на каждого участника журналистского сообщества, оно адресовано каждому журналисту.

***

Вот-вот, именно первый случай массовой солидарности. Впрочем, М. Шевченко и А. Проханов так не считают и себя, по-видимому, r этому сообществу не относят. Однако массовости этой солидарности сей факт не уменьшает.

Журналистское сообщество действительно впервые проявило солидарность в таких масштабах. По всей видимости, нападение на Олега Кашина переполнило чашу терпения российских журналистов. Переполнило настолько, что претензии журналистов проявились как вполне адресные – Сурков, Якименко, Турчак, Стрельченко.

И уже сегодня, когда, в общем-то, ничего еще толком не известно, эти люди стали оправдываться. Стрельченко своим приходом в суд, Якименко заявлением, что никогда не имел отношения к "Молодой Гвардии Единой России"... Это сегодня, когда, как уже сказано, ничего еще толком не известно.

Но Олег Кашин уже выведен из искусственной комы, и, возможно, в ближайшее время что-то начнет проясняться. Возможно, да – возможно, нет. Может быть, показания Олега Кашина помогут следствию в поиске нападавших, может быть показания Олега Кашина и не окажутся полезными для следствия.

Во-первых, вовсе не факт, что Кашин видел и запомнил лица нападавших. Если же даже видел и запомнил, то совсем не обязательно эти люди ему знакомы. Во-вторых, вовсе не обязательно, Кашин знает причины этого нападения или догадывается о таковых. И, наконец, даже если знает или догадывается, это вовсе не означает, что скажет. Вполне возможно, что о причинах этого нападения Олег Кашин по каким-то причинам говорить не заинтересован. Все возможно, и первое, и второе, и что-то третье, что и вовсе не приходит нам в голову. Важно в данной ситуации другое...

Не все нераскрытые преступления являются нераскрытыми потому, что их раскрывать не хотят. Бывают преступления, которые раскрыть не могут. И даже бывают принципиально не раскрываемые преступления, которые практически раскрыть невозможно. К какой из этих категорий может оказаться отнесенным это преступление, если оно не будет раскрыто, мы не знаем. Если раскрыть это нападение удастся, пусть даже только на уровне прямых исполнителей, можно будет сказать, что властям повезло, поскольку после этого скандал постепенно удастся спустить на тормозах.

Хотя, даже в этом случае уже нельзя будет сказать, что журналистская солидарность ничего не дала. Как минимум, господа Сурков и Якименко вынуждены теперь будут приглядывать за селигерским отребьем, дабы не допускать в дальнейшем открытых угроз со стороны "селигерцев" по отношению к либеральным журналистам и общественным активистам, как это делалось в отношении Подрабинека, Кашина и многих других. А это уже само по себе существенно снижает эффективность молодежной политики, проводимой этой парочкой. Это ведь и есть идеологическая стратегия Суркова по недопущению "цветной революции" в России – создание атмосферы ненависти вокруг журналистов и общественников либерального толка. А какая уж тут ненависть, коли открытые, публично озвучиваемые угрозы становятся невозможными, тем более, при столь высоком уровне политического безразличия в обществе в целом!

Ну, будут бросать этих новоявленных комсомольцев не "разбавление" различного рода националистических маршей, как это сделали 4-го ноября 2010 года. И чудненько, пусть себе с фашистами борются, какая никакая, а польза. А против либералов они с этой поры оказываются безоружными. А, если так, то и финансировать этих новоявленных комсомольцев нужда пропадает. Так, возможно, мало помалу и сойдут на нет эти движения. Чем не результат?

Значительно труднее придется российской власти, если правоохранителям так и не удастся найти причастных к этому нападению. В этом случае, общественность, и, прежде всего, журналистская не снимет обвинений ни с Турчака, ни со Стрельченко, ни с Якименко и Суркова. Это следствие обязано снять подозрение с тех, чья вина не доказана. А у общества такой обязанности нет. И если в отношении Турчака и Стрельченко подобные обвинения в итоге потеряют конкретную персонификацию, то господам Якименко и Суркову на это надеяться нее приходится. Со стороны Якименко в наличии явная мотивация на такой заказ, поскольку Кашин публично фактически уличил этого чиновника в педофилии. А, кроме того, Якименко в соответствии со его должностью вполне официально несет ответственность за деятельность всех без исключения прокремлевских молодежных организаций, не в зависимости от того, имел ли он прямое отношение к их созданию, как в случае движения "Наши", или не имел прямого к этому отношения, как в случае "Молодой Гвардии". Не лучшим образом выглядят и перспективы г-на Суркова, который является куратором внутриполитической идеологии в целом, и прямым начальником Якименко.

Конечно же, все понимают, что Сурков и Якименко проводят не собственную молодежную политику, а обслуживают запрос сверху, т.е. запрос первых лиц государства. Излишне напоминать, что инициатором нынешней молодежной политики был Владимир Путин в бытность его президентом РФ. Следовательно, он и есть лицо, в конечном счете, ответственное за атмосферу ненависти, умышленно созданную в отношении журналистов и общественных фигур либерального толка. Однако ответствен Путин за это фактически, но юридически он не является начальником ни Суркова, ни Якименко. Формально их начальником является президент Дмитрий Медведев. Но он, во-первых, лицо номинальное, не имеющее реальной власти, а, во-вторых, не имеет отношения к формированию того политического запроса, который обслуживается Сурковым и Якименко. По этим и многим другим причинам, предъявлять эти претензии персонально Медведеву или Путину никто не станет за бесполезностью данного занятия. Следовательно, Сурков и Якименко остаются конечными инстанциями, на которые, по идее, должно прийтись максимальное обвинительное давление со стороны либеральной общественности, если, конечно, журналистская братия не спасует и не снизит активность этой своей беспрецедентной солидарности, как это нередко бывает в России. И если журналистский цех эту свою солидарность сам не спустит на тормозах, то если, как минимум, исполнители нападения на Кашина найдены не будут, господа Сурков и Якименко останутся под беспрецедентным давлением общественности, что несовместимо с эффективностью выполнения ими тех политических задач, которые перед этими чиновниками поставлены. Иными словами, вместо решения проблем, эти чиновники сами начинают представлять проблему для того же Путина.

В рутинной политике в таких случаях "провалившегося" чиновника убирают. Однако в силу нынешних политических реалий в России, в отношении таких чиновников действует принцип "своих не сдаем". Следовательно, Владимир Путин вряд ли пойдет на увольнение этих чиновников, но, скорее, постарается ответить общественности в своей обычной манере, как выразился В. Познер, "наотмашь", т.е., будут продолжать работать не взирая ни на что. Или, как максимум, будут переведены на другие участки работы. В этом случае российский премьер ставит себя в весьма некомфортную ситуацию, если он предполагает возвращение в президентское кресло, поскольку тот час по возвращении на должность президента автоматически сам становится мишенью для обвинений со стороны общественности в, как минимум, потворстве в организации расправ над либеральными журналистами и общественными активистами. А это будет явной слабостью его как президента в деле противостояния либеральным направлениям в российской политики, которое он, по-видимому, считает важным моментом в российской внутренней политике.

Возможен, правда, и некий третий вариант. Не исключено, что вся эта медведевская "либерализация" только за тем и запущена, чтобы максимально выявить те силы в российском обществе, который реально сохраняют еще способность к продвижению либеральной идеи в РФ. А за тем, после возврата в президентское кресло, окончательно с этими людьми расправиться и, тем самым, решить эту проблему радикально. Перспектива для России, прямо скажем, не слишком радужная, поскольку фактически это будет означать переход России от режима авторитарного к режиму тоталитарному.

Впрочем, вряд ли это у Путина получится, поскольку этот политик, как представляется, такие возможности для себя уже упустил, хотя, конечно, поначалу многие могут серьезно пострадать. Разрешив чиновникам и силовикам безнаказанно грабить население, он, конечно же, обеспечил верность себе со стороны этих чиновников и силовых структур. Однако эта "верность себе" сохраняется лишь до той поры, пока сохраняется контроль над этими чиновниками и силовиками со стороны верховной власти. А контроль этот сохраняется лишь до той поры, пока финансовые потоки "коррупционной экономики" не становятся соизмеримыми по размерам с финансовыми потоками экономики официальной. Как только коррупционные финансовые потоки достигают этих размеров, "коррупционная экономика" выходит из-под контроля официальной власти, и в стране возникают две параллельные экономические системы, существующие без связи друг с другом. В этот момент верховная власть фактически теряет контроль над страной в целом. Нечто подобное мы наблюдали в СССР к концу брежневского периода, когда теневая экономика достигла такого уровня, что население стало существовать в мире, параллельном миру КПСС с ее идеологией. Именно тогда и возникла ситуация, когда исполнение директив, спускаемых сверху, внизу исполнялись только на бумаге, но не исполнялись практически, т.е., верховная власть СССР фактически перестала контролировать экономические процессы в стране.  И именно за счет потенциала этой самой теневой экономики, как мы помним, и заполнились прилавки магазинов во время гайдаровских реформ.

Нечто похожее начинает происходить в России и в настоящее время. Коррупция в целом по стране достигла таких масштабов, что коррупционные финансовые потоки уже позволяют и чиновникам, и силовиками, и населению функционировать внутри системы отношений друг с другом без связи с официальной экономикой. А самим коррупционерам это начинает давать возможность в большей степени работать на самих себя, нежели обеспечивать запросы верховной власти. И первым явным признаком этого явления как раз и является та самая беспрецедентная журналистская солидарность, когда журналисты даже подконтрольных Кремлю изданий позволили себе встать по одну сторону с теми, в линии протеста открыто назвал фамилии чиновников высшего эшелона в качестве подозреваемых в организации совершения уголовного преступления.

Владимир Путин, по всей видимости, упустил тот момент, когда финансовые потоки созданной им самим коррупции превысили по своему уровню тот предел, когда эта коррупция стала представлять реальную угрозу его же собственной власти. По идее, если политические и экономические процессы в России будут сохранять свою нынешнюю направленность, Путин постепенно должен начать превращаться в некий аналог Брежнева, чьи слова все в большей степени станут служить поводом для анекдотов, нежели руководством к действию. А Россия? А России не привыкать, сами выбрали, когда можно было выбирать. Немцы ведь тоже когда-то сами выбрали Гитлера...

 


Copyright©2009 UNIPRESS Обратная связь К списку публикаций