UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/kontseptsia.html

Концепция американской военной доктрины
Илья Трейгер

Эксперты определили главные угрозы для США - Пентагон к ним не готов, сообщает NEWSru.com 24 марта.

В "Национальном информационном центре по стратегическим концепциям" в Вашингтоне определили главные источники угрозы Соединенным Штатам на ближайшие несколько десятилетий. Это не государства и армии, а "вооруженные группировки из слабых, недееспособных или сползающих к этому состоянию государств", полагают эксперты.

Речь идет, в частности, о сомалийских пиратах, мексиканских наркоторговцах и исламских террористах. Не исключено, что их "могут поддержать авторитарные режимы, в том числе Китай, Иран и Россия", пишет The Washington Times, на которую ссылается InoPressa.ru.

С указанными источниками угроз у американских вооруженных сил могут произойти "нестандартные" столкновения с применением "нестандартного" вооружения, считают эксперты. Опираясь на анализ опубликованного в феврале Четырехлетнего прогноза Министерства обороны США, а также на результаты опроса 20 высокопоставленных военных, разведчиков и дипломатов, они утверждают, что Пентагон "недостаточно быстро адаптируется" к новым рискам.

Чтобы успешно противостоять им, необходимо отойти от мышления XX века, при котором акцент делается на действия государств как таковых, полагают авторы доклада - Ричард Шульц из Университета Тафтс и Рой Годсон, в прошлом профессор Джорджтаунского Университета. Помимо подготовки соответствующих боевых спецподразделений, необходимо развивать стратегические связи с другими государствами.

Также необходимо формировать команды специалистов, которые при необходимости могли бы взять на себя восстановление слабых органов власти, завоевать доверие населения, выстроить местные, региональные или национальные коалиции, указывается в докладе.

***

Как иной раз предсказывают погоду? – Очень просто. Достаточно вывесить за окно полотенце, а потом его пощупать. Если полотенце стало мокрым, значит, идет дождь.

По такому же принципу в Вашингтоне прогнозируют и главные источники угрозы Соединенным Штатам на ближайшие несколько десятилетий – механически перечислив исключительно то, с чем имеют дело сегодня. Интересно, сколько платят этим аналитикам? Надо полагать, что деньги неплохие. А ведь подобные прогнозы может делать любой из нас, причем не на несколько десятилетий, а, чего стесняться, можно и на столетия вперед. Но это лишь одна сторона вопроса...

С другой стороны, все, что перечислено в качестве таких угроз, во-первых, строго говоря, является функцией полицейских формирований, а не армии, а, во-вторых, непонятно, какое отношение перечисленные угрозы имеют непосредственно к американской армии. И вообще, в этой логике Пентагона мало, что можно назвать понятным и логичным...

Вот, например, как можно понять, что имеется в виду под "нестандартным столкновением" и "нестандартным вооружением"? Уж не столкновения ли с партизанами предлагается считать нестандартным? Так ведь партизанские методы вооруженного сопротивления появились вместе с появлением самих войн. А во время Второй мировой войны практически вся Европа была нашпигована партизанскими формированиями.

А под нестандартным вооружением что предлагается понимать, неужели обычное стрелковое оружие? Вряд ли Пентагон способен на такой примитивизм. Скорее, имеются в виду различного рода взрывные устройства и способы их доставки посредством террористов-смертников, например. Однако бомбы самых разнообразных конструкций известны со времен изобретения пороха и широко применялись и применяются диверсионными подразделениями практически всех армий мира. Что же до шахидов, то во время Второй мировой войны Япония приобрела богатый опыт в этом направлении. Достаточно вспомнить "танковых камикадзе", с которыми, кстати сказать, советская армия справлялась вполне удовлетворительно. Можно еще и забрасывание противника камнями тоже причислить к "нестандартным вооружениям". Однако те же евреи вот уже пять тысяч лет, как швыряются камнями в противника, и всегда, заметьте, делали это достаточно успешно. И отравление источников питьевой воды, в результате чего гибли целые селения, тоже известно в течение столетий. Что вообще, скажите, у нынешних партизан мы увидели такого, чего человечество раньше не знало?

Выходит, что американская армия не может бороться с такими видами вооружений вовсе не потому, что они являются "нестандартными", т.е. неожиданными, а просто потому, что не умеет с ними бороться. А вот, в силах ли Пентагона обучить американскую армию бороться с типичным для партизанских формирований вооружением, вопрос вовсе не технический и находится в прямой зависимости от того, кого предполагается рассматривать в качестве вероятного противника на ближайшие десятилетия.

С точки зрения специалистов "Национального информационного центра по стратегическим концепциям", это не государства и армии, а "вооруженные группировки из слабых, недееспособных или сползающих к этому состоянию государств".

Здорово сказано, но смыла в этом... Что значит, вооруженная группировка, не входящая в состав вооруженных сил страны? – На нормальном языке это называется бандформированием. Как отдельные бандформирования, так и целые бандитские армии тоже возникли не сегодня, на появились вместе с появлением оружия. В России, например, еще Ивану Грозному пришлось заниматься ликвидацией крупной бандитской армии под командованием... Ермака. Бандформирования существовали всегда, существуют сегодня и, вероятнее всего, будут существовать и в будущем. Однако не удается вспомнить случая в истории, когда бы какое-либо бандформирование одной страны, нападало бы на другую страну. Наличие и активность бандформирований является исключительно внутринациональной проблемой того государства, где это явление имеет место. В США бандформирований такого масштаба нет, как нет и условий для их появления. Каким, скажите, образом в таком случае бандформирования или даже бандитские армии других государств могут войти в столкновение с американскими военными? Только в одном единственном случае – если американская армия сама вторглась на территорию иностранного государства. Это же мы видим и на практике. Американские военные действительно столкнулись с вооруженными группировками, не входящими в состав национальных вооруженных сил только там, куда правительство США осуществило вооруженное вторжение – Афганистан и Ирак, например. И об этом моменте стоит поговорить более детально, поскольку именно это, а не что-либо иное, и является сутью той американской военной реформы, которую фактически и декларирует "Национальный информационный центр по стратегическим концепциям" США.

Итак, главным источником угрозы США Центром определены не государства и армии, а "вооруженные группировки из слабых, недееспособных или сползающих к этому состоянию государств".

Прежде всего, следует заметить, что в одном этом предложении по сути описаны ситуации, в которых оказалась американская армия в ходе афганской и иракской военных кампаний. Действительно, до американского вторжения в обеих странах существовали стабильные режимы, обеспечивающие политическую стабильность в этих государствах. В результате американского вторжения, действующие режимы были свергнуты, и на смену им пришли режимы, оказавшиеся слабыми, неспособными к адекватному централизованному контролю над своими территориями. Как следствие этого, именно в этих странах возникли вооруженные группировки, не входящие в состав официальной правительственной армии, оказывающие эффективное сопротивление американским военным, не позволяющее квалифицировать осуществленное вторжение в качестве успеха военной кампании.

С другой стороны, понятие "слабого, недееспособного или сползающего к этому состоянию государства (режима)" международным законодательством никогда не определялось, и, следовательно, силы юридической категории не имеет. При этом, слабость и недееспособность режима вполне понятны и без специфических юридических формулировок – это режимы, по факту не контролирующие ситуацию у себя в стране, и Сомали можно считать примером вполне адекватным. А вот такое понятие, как "режим, сползающий к слабости и недееспособности", считать понятным само по себе нельзя, и, следовательно, трактоваться это может в соответствии с сиюминутными политическими интересами каждой конкретной американской администрации. Фактически Центр в Вашингтоне именно так предлагает трактовать сущность режимов, существовавших в Афганистане и Ираке до американского вторжения. Хотя, при этом, трудно назвать те критерии, в силу которых режим Талибов в Афганистане или режим Саддама Хусейна в Ираке можно было заподозрить в потере контроля над собственной территорией на момент американского вторжения. Общее между этими двумя режимами было только одно – их полное неподчинение влиянию Вашингтона и противостояние внешней политике США.

В настоящий момент Центр в частности ведет речь о сомалийских пиратах, мексиканских наркоторговцах и исламских террористах. С сомалийскими пиратами понятно, поскольку в Сомали очевидно недееспособный режим, если это вообще можно назвать сформированным политическим режимом. С исламскими террористами тоже понятно – это Афганистан и Ирак. А вот, что имеется в виду под "мексиканскими наркоторговцами"? Они-то каким образом могут рассматриваться в свете возможных боестолкновений с американскими военными? Да, есть факт существования бандформирований, обслуживающих мексиканский наркобизнес. Но эти бандформирования являются проблемой мексиканского правительства, с которой, по мнению мексиканских властей, они справляются удовлетворительно, поскольку активность этих банд не угрожает властям потерей контроля над отдельными регионами страны. Слабым и недееспосогбным мексиканский режим никогда не считался. Однако эксперты Центра в Ванингтоне приводят именно этот пример. Не означает ли это, что мексиканский режим с точки зрения властей США вполне может быть объявлен "скатывающимся к недееспособности", и, тем самым, дать повод для вторжения? Если да, по каким критериям такие оценки могут быть сделаны, и в чем, собственно, заключаются претензии Вашингтона к мексиканским наркоторговцам и мексиканскому правительству в этой связи?

Оказывается, что логика здесь проста. Конечно же, мексиканские наркоторговцы никогда не нападали на американскую территорию и вряд ли планируют подобные акции в будущем. Но они осуществляют экспорт наркотиков на территорию США, что создает проблемы американским властям. Мексиканское правительство борется с наркобизнесом у себя в стране, но делает это настолько, насколько считает необходимым с точки зрения собственных мексиканских интересов. Что же касается интересов США в этой связи, то это вопрос эффективности охраны американо-мексиканской границы с американской стороны. США же, к сожалению, эффективно нести охрану своей границы оказались не в состоянии традиционно считают, что обеспечивать американские интересы на этом направлении должно мексиканское правительство. А, поскольку кроме Вашингтона, подобного мнения не придерживается никто, ни Мексика, ни международное сообщество, мексиканский политический режим по этим факторам подпадает под неугодный Америке, и... в будущем вполне возможны соответствующие подходы...

Однако и афганский, и иракский опыт показал, что на сегодняшний день говорить об этом несерьезно, поскольку все военные возможности США в этом плане ограничены одним лишь фактом технического вторжения. Практически же добиться результатов, ради которых военное вторжение осуществлялось, американская военная машина сегодня не способна. А, следовательно, и угрозы подобного рода в адрес таких стран, как Мексика или Венесуэла, вряд ли испугают властные структуры таких государств. На ликвидацию именно этих слабостей и направлена предлагаемая военная концепция. То есть, "Национальный информационный центр по стратегическим концепциям" фактически предлагает военную реформу, направленную на полную переориентацию американской армии на борьбу с вооруженными формированиями, возникающими в результате американского вторжения в другие страны и одновременно на создание в этих странах проамериканских режимов, способных контролировать ситуацию в стране в свете американских интересов. А это означает, что даже в период действия администрации, формально декларировавшей отказ от политики вторжения в иностранные государства с целью смены их политических режимов в пользу американских интересов, американское военное ведомство по-прежнему в принципе не рассматривает собственное существование иначе, чем в линии именно этой политики. Поэтому и возникла необходимость реформировать американскую армию таким образом, чтобы она приобрела практическую способность выполнять эти функции, чего в данный момент она делать не может. А, раз так, возникает вопрос – а возможно ли это вообще, обучить армию одной страны эффективно бороться с партизанской формой сопротивления на территории другой страны для достижения именно тех целей, которые просматриваются в озвученной концепции?

Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся еще раз к феномену вооруженных группировок, не входящих в состав официальной армии государства.

Выше мы говорили только о тех вооруженных группировках, которые можно охарактеризовать как бандформирования, т.е. не пользующихся массовой поддержкой населения и выполняющих достаточно узкий набор функций, как обслуживание наркобизнеса, например. Однако в природе существуют еще и вооруженные группировки, пользующиеся массовой поддержкой населения, как минимум, в тех регионах, на территориях которых они действуют, т.е., по сути, повстанческие. В отсутствии иностранного вторжения это, главным образом, сепаратистские и антиправительственные повстанцы, если и интересующие Вашингтон, то лишь в качестве инструмента поддержки проамериканских сил в стране или, наоборот, противоборства антиамериканским силам в стране. Американским солдатам с такими формированиями непосредственно сталкиваться не приходится. А вот, с формированиями, возникшими для противостояния иностранному захватчику и потому всегда имеющие массовую поддержку населения на большей части территории страны, это и есть то, с чем практически сталкиваются американские военные в ходе кампаний на иностранных территориях. Поэтому именно так Центр и формулирует постановку задачи: с одной стороны, обучить боевые подразделения эффективному уничтожению живой силы партизанских соединений, а, с другой стороны, создать команду специалистов, способных создавать новые адекватные органы власти, могущие обеспечить полный силовой контроль над территорией страны. Задача понятна, но осуществима ли она практически?

Основная форма массовой поддержки партизан населением выражается в том, что это население фактически "растворяет" этих партизан в себе. То есть, бойцы таких вооруженных формирований ничем не отличатся от мирного населения, и, следовательно, способны наносить удары по противнику внезапно, не давая шансов на подготовку. Единственно известный способ эффективной борьбы с такой формой сопротивления является тактика выжженной земли, когда боевики уничтожаются вместе с населением их покрывающим. Эту тактику применял Гитлер на оккупированных территориях, эту тактику применяли и сами американцы во Вьетнаме. И имеющийся опыт убедительно доказывает, что даже этот прием эффективен лишь на достаточно малых по размеру ограниченных территориях, как это было в Ираке против курдов, например. В национальных же масштабах и эта тактика не эффективна. Остается только одно – научиться отличать боевиков от мирных граждан, и уничтожать только тех, кого следует.

Что значит научиться отличать боевиков от мирных граждан, мы можно показать на феномене, известном любому иммигранту. Когда мы жили в своих странах, где родились, выросли и прожили значительную часть жизни, мы комфортно чувствовали себя на улицах наших родных городов, поскольку с первого взгляда безошибочно умели выделять из окружающей толпы прохожих потенциально опасных для нас персонажей. Мы их определяли чисто не внешнему виду, по тому, как они смотрят, как двигаются, по ... огромному количеству "малых признаков", которые вряд ли можем конкретно перечислить. Но приехав в Америку первое время чувствовали себя дискомфортно на американских улицах, поскольку здесь окружающая нас толпа казалась поначалу состоящей из абсолютно непонятных нам элементов, с одной стороны, явно отличающихся друг от друга, а, с другой стороны, непонятно, чем конкретно эти элементы друг от друга отличались. Лишь по прошествии месяцев мало помалу комфорт пребывания на улицах возвращался. Примерно так же обстоит дело и с боевиками, "растворенными" в массе населения. Местные жители безошибочно и с первого взгляда распознают боевиков в своей среде. А для иностранного солдата эта задача невыполнима. Иммигрант достаточно быстро адаптируется к такой ситуации, поскольку он начинает жить мирной жизнью вместе с тем же населением. А иностранный солдат с населением не смешивается и поэтому адаптации наступить не может не в зависимости продолжительности пребывания этого солдата на данной территории. И подтверждение этому мы видим в том же Афганистане. Военная коалиция находится в этой стране уже десять лет, и до сих пор иностранные военные так и не смогли научиться отличать афганские свадьбы от скопления боевиков. Невозможно изобрести способа, позволяющего иностранцу научиться отличать боевиков от мирных жителей, кроме жизни среди этого населения, что невозможно для военнослужащих иностранных армий. Следовательно, их уничтожение возможно только и исключительно силами самих жителей этой же страны, но стоящих на стороне политического режима, созданного в результате вторжения. А это в свою очередь означает, что идея создания специальных армейских боевых подразделений, способных выполнить подобную задачу, является утопией.

Но возможно ли в результате иностранного вторжения реально создать в стране такой политический режим, который может своими силами (пусть даже с иностранной военной поддержкой) справиться с такой задачей?

Чтобы вновь созданный политический режим мог контролировать территорию страны, он должен обладать необходимым минимум военной силы, базирующимся не на иностранном военном контингенте, а на армии, сформированной из граждан этой же страны. Но политический режим, возникающий в результате иностранного вторжения, всегда воспринимается большинством населения этой страны как режим коллаборационистский. А военные, служащие такому режиму, воспринимаются населением как предатели, достойные презрения. Опыт всех известных в истории войн показывает, что какое-то количество коллаборационистов есть в любой стране, но они никогда не бывают в большинстве. Что же касается коллаборационистов в военной среде, то их количество всегда обратно пропорционально масштабу сил сопротивления иностранным захватчикам. Численность населения, поддерживающего власть коллаборационистов всегда уступает численности населения, поддерживающего силы сопротивления. Поэтому как не организуй новые структуры власти в стране, но вооруженные формирования сил сопротивления по численности всегда буду превосходить официальную армию правительства коллаборационистов. И это мы тоже наблюдаем вполне практически как в Афганистане, так и в Ираке.

В силу всего сказанного, военно-стратегическая концепция, разработанная в "Национальном информационном центре по стратегическим концепциям" в Вашингтоне, даже с чисто теоретических позиций выглядит утопией, не обнаруживающей очевидных признаков возможного успеха.

Научиться эффективно справляться с вооруженными формированиями, пользующимися массовой поддержкой населения на иностранных территориях не ведя массового уничтожения самого населения, НЕВОЗМОЖНО. Единственный способ избежать поражения со стороны таких вооруженных формирований – это отказ от политики агрессивных войн против иностранных государств по признаку непослушания их режимов вашингтонской администрации.

К сожалению, как представляется, данный подход по-прежнему рассматривают в Вашингтоне в качестве основы американской внешней политики. Что ж, если так, то вперед к новым грядущим поражениям...


Copyright©2009 UNIPRESS Обратная связь К списку публикаций