Russian America Top
RA TOP
UNIPRESS/Colorado Russian World
   В США
Copyright©2004 UNIPRESS Обратная связь К списку публикаций
 
"Московская местечковость",
или происхождение "одобрям-с".
Дмитрий Верхотуров.


Мне давно было интересно устройство российских средств массовой информации. Это по-настоящему интересное сообщество, которое сосредотачивает максимальное внимание на совершенно пустяковых вопросах, и не уделяет никакого внимания крупным и важным вопросам. Например, большой шум поднялся по поводу территориальной уступки России Китаю, 337 квадратных километров амурского острова напротив Хабаровска. Кто-то шумно одобрял, кто-то столь же шумно позорил эту уступку. Впечатление такое, что кроме этого острова во внешней политике России больше ничего нет.

А вот визит Сергея Лаврова, министра иностранных дел, в Иран, и признание Ирана стратегическим парнером, прошло без внимания. Я узнал подробности об этих событиях на русских страницах иранского информационного агенства "ИРНА". Событие из разряда важнейших. Иран чуть было не внесли в "ось зла", а тут российское руководство делает такой демарш. И ведь ЕС и США попятились после этого демарша, признали право Ирана на использование ядерных технологий!

Хоть бы строку кто об этом написал! Это ведь большая политическая победа и показатель того, что с нашим словом считаются. Но, молчок был в СМИ по этому поводу. Эт потому, что побунтовать (на коленях, конечно) по поводу уступки Китаю - это можно и патриотично. А признавать достижения российской дипломатии в Иране - это не политкорректно и может выглядеть как поддержка великого и страшного (если верить некоторым аналитикам) "исламского мира".
То же самое происходит и в освещении российских событий. Вот прокатилась волна обсуждения инициатив В.В. Путина в деле выборов губернаторов. Эта тема наиболее удобна для рассмотрения потому, что в ней этот феномен, о котором идет речь, отразился наиболее ярко, и мы можем рассмотреть кухню формирования российского "одобрям-с".

Куда повернули?

Когда В.В. Путин 13 сентября этого года объявил о новом порядке избрания губернаторов, все СМИ и "аналитическое сообщество" начали эту тему обсуждать. Это понятно, ибо предложения президента касаются всех. Но что мне так и не стало понятно ни тогда, ни сейчас, так это то, почему обсуждение этих инициатив сразу повернуло в русло "высокого государева интереса". Мне это непонятно.

Можно много чего сказать в мой адрес. Но все-же господам критикам нужно для начала объяснить простой факт: почему в их рассуждениях интересов населения России, интересов регионов России представлено не было. Обсуждали, насколько эти предложения конституционны, насколько демократичны, насколько сильно укрепят вертикаль власти и помогут в борьбе с терроризмом. Но не обсуждали, как повлияют эти инициативы на экономику регионов, на систему управления этими регионами и систему местного самоуправления, на уровень и качество жизни населения страны.

Когда о конституционности инициатив говорит Сергей Попов, заместитель председателя Комитета по законодательству и государственному строительству Госдумы, то это понятно, потому что у него работа такая. Но когда об этом начинают говорить разного рода аналитики, и когда эти рассуждения идут на фоне полного отсутствия анализа реального и конкретного влияния президентских инициатив на ситуацию в регионах, это более чем странно.

Я считаю, что обсуждение инициатив президента от 13 сентября этого года в кругах аналитиков, экспертов и СМИ с самого начала пошло по неверному пути. Вопрос о законности и конституционности надо было передать в Госдуму, и этого вопроса не касаться. Это вопрос законодателей. Вопросы об укреплении вертикали власти и борьбы с терроризмом - это вопросы как раз президента, Администрации Президента и силовых ведомств. От них инициативы и исходят, и пытаться анализировать предложения президента с такой точки зрения, значит попросту поддакивать решениям центральной власти. На долю аналитиков, экспертов и СМИ остаются вопросы реального и конкретного влияния инициатив президента на обстановку в регионах.

Механизм обсуждения с такой точки зрения очень простой. Надо просто приложить инициативы президента к конкретной ситуации в том или ином регионе, и сделать выводы: улучшится или ухудшится. Если улучшится, то в чем именно, если ухудшится, то каким образом. Это все, что надо было сделать аналитикам и экспертам. А СМИ должны были только опубликовать выводы - в таком-то регионе инициатива президента улучшит обстановку, а в таком-то ухудшит. И вообще по России: улучшит вот таким образом, а ухудшит вот таким образом.

Если бы эта работа была бы сделана, то из обсуждения получился бы толк. Тогда можно было бы заявить, какие моменты  инициатива президента не учитывает, и как ее надо исправить, чтобы не произошло общего ухудшения обстановки в стране. Надо ли ее принимать, эту инициативу, или отвергнуть с негодованием.
А так, поскольку аналитики и эксперты игнорировали свои прямые задачи, вся общественная активность вышла в свисток. Прочитал Путин сводки по прессе: АПН - "бла-бла-бла", Институт национальной стратегии - "бла-бла-бла", "Русский журнал" - "бла-бла-бла", Павловский - "бла-бла-бла", Белковский - "бла-бла-бла". Прочитал, понял, что никакого противодействия нет, и достал проекты следующих мер, которые дальше заворачивают гайки.

Учиться экспертам и аналитикам надо у путинских дипломатов. Вот те сказали в Тегеране: "Иран - наш стратегический партнер", и по всему миру это правильно поняли. И ЕС говорит: "Да мы не против ядерных технологий в Иране". Вот когда наши аналитики, эксперты и СМИ научатся говорить с властью таким языком, тогда и не будет у нас никаких спешных инициатив власти, никаких законов типа "принять за неделю", и никаких закрученных гаек и затянутых поясов.
Еще раз для глухих: чтобы иметь с властью равноправные отношения, надо всегда и по любому вопросу обозначать четкую позицию.

Прольем горькую слезу...

Читать комментарии к этой президентской инициативе без гомерического хохота не выходит. Вот, например, постоянный автор АПН Юрий Солобозов плачется: президент не допускает их, высоколобых аналитиков и экспертов к обсуждению своей инициативы. Пишет: "Забавно, что как раз перед очередным дзюдоистким броском президента идеологи реформы пожурили наше политическое сообщество за «пассивность» и неучастие в «выработке повестки». Такого рода приглашения к диалогу основаны, очевидно, на убеждении, что ответ заведомо невозможен. Не случайно именно в тот момент, когда одна говорящая голова власти приглашает проследовать на «площадку общественной дискуссии» и бороться там за политическую интерпретацию предложений Президента, другая поспешно подводит черту и объявляет, что политическая концепция реформы — уже вне обсуждений".

И далее вывод: "Создается ощущение, что, форсируя законодательное оформление своих инициатив, власть пытается избежать не только нежелательных результатов ближайших губернаторских выборов, но и постановки неудобных политических вопросов. Ведь проблематика заявленной реформы далеко не исчерпывается процедурными моментами. Она затрагивает болевые точки конституционного устройства страны, в замалчивании которых власть и политический класс до сих поры были вполне единодушны: это сохраняющаяся асимметричность федерации и остающийся нерешенным «русский вопрос»".

Как бы объяснить мне уважаемому автору, что эта позиция правительства по поводу общественного рассмотрения своих инициатив появилась не вчера, и опирается на опыт взаимоотношения между обществом, СМИ и аналитиками с экспертами с одной стороны, и властью с другой. Я не помню ни одного случая, когда наше уважаемое аналитическое и экспертское сообщество не гнулось перед властью. По всякому поводу рано или поздно находился "консенсус", и высоколобые эксперты всегда соглашались с большой государевой нужной и интересом. Раз так, раз это повторяется по каждому поводу, то зачем этих экспертов с аналитиками на порог пускать, и марать бумагу на выписку пропусков. Если не пускать, то и экономия выйдет государству от сэкономленной бумаги. А что до них, обойденных вниманием, то поломаются, поломаются и согласятся. Циничный расчет, конечно, но верный. Не было случая, чтобы эксперты и аналитики выступили плотным строем против какой-то инициативы.
И вы, Юрий Солобозов, тоже делаете свой личный вклад в развитие такого отношения власти к обществу. Вот вы затрагиваете важный и масштабный вопрос - русский вопрос: "...русский народ не просто не имеет сейчас своих законодательных и исполнительных органов власти — он политически и юридически не существует".  80% населения России политически никак не представлены в государстве, что еще может быть важнее! Это такая проблема, на которую и жизнь положить не жалко, потому что благодарные потомки не забудут. Вот где простор для принципиального мнения. Но что делает Юрий Солобозов? Он через два предложения в той же самой статье уже рассыпался в изъявлениях лояльности: "Однако сегодня унификация статуса региональных лидеров открывает путь к решению давно назревшей проблемы". То есть, станет президент назначать губернаторов, и решится великая проблема русского народа. Вот и прогнулись. И потребовалось для этого не ссылка, ни острог, ни год, ни месяц, а время, необходимое, чтобы написать 48 слов. Всего-то 48 слов отделяет позицию Юрия Солобозова от изъявлений в лояльности!

Любой со мной согласится, такого "представителя общества" на порог власти пускать незачем. Делать там ему нечего.

Так, что, уважаемый Юрий Солобозов, вытерите горькую слезу, признайте, что сами виноваты в таком отношении власти к обществу, да и научитесь держать позицию. Кивать на террористов при этом незачем. Глядишь, и власть тогда будет полюбезнее.

С тяжкой думой за народ...

Другой автор АПН Виктор Милитарев выступает от имени всея русского народа, который, если верить Солобозову, политически не существует. Скажу, что я всегда относится с подозрением к людям, которые говорят от имени всея русского народа, или от имени всех россиян. Россия слишком велика и разнообразна, чтобы иметь одно-единственное мнение, которое один человек может выразить.

Он говорит от имени "мы" таким образом: "Итак, чего мы лишились благодаря президентскому указу? Прежде всего мы лишились, после отмены всенародных выборов главы региона, широкоплечих и толстомордых дядек с зычным голосом, почему-то считающих себя хозяином земли N-ской. Без всяких на то оснований, а просто по процедуре голосования. Этим они и отличались от американских губернаторов, которые все-таки место знали и не беспредельничали".
Уважаемый тов. Милитарев, для 130 миллионов человек, живущих в России людей, "широкоплечие и толстомордые дядьки" - свои. Вы лично можете ненавидеть Лужкова, или Грачева, но для всей остальной России, как и для Москвы с Московской областью, губернаторы - свои. Просто потому, что на выборах большая часть из россиян дошла до избирательных участков, черкнула в бюллетенях и бросила их в урну. Выбрали - значит, лучший был из представленных кандидатов. Говоря обратное, вы хотите доказать, что миллионы избирателей по всей России были не правы, а вот тов. Милитарев был прав, один на всю Россию.

Я не стану бросаться ярлыками, а скажу, что помереть от скромности вам явно не грозит.
Тов. Милитарев говорит вот еще что: "Второе. Мы лишились самой «замечательной» системы выборов депутатов. А именно, мажоритарной системы с большими округами и с одним туром выборов. То есть, системы с очень высокими скрытыми имущественными цензами, которая выталкивала в мажоритарщики исключительно нужных людей".

Я не в восторге от нашей избирательной системы, но скажу, что в большинстве случаев она работает нормально, и выбирает на пост губернатора или депутата того человека, которого избиратели лучше всего знают, и больше всего доверяют. Даже сверхбогатый человек не в состоянии пройти через прямое голосование, если он не обладает в районе избирательного округа известностью и авторитетом.
Пример, который я наблюдал лично. В 2001 году на выборах депутатов в Законодательное собрание Красноярского края я работал в 8-м округе, на который приходились три больших сельских района: Емельяновский, Березовский и Манский. Первые два были пригородными, около Красноярска, а третий - сущая глушь: ни радио, ни телевидения. В этом районе, видно понадеявшись на легковерие избирателя, выдвинулись сразу три богатых человека: предствитель "Евразхолдинга" Николай Ашлапов, глава Фонда "Правопорядок" Сергей Кротов и полковник ФСБ Владимир Германович. У всех трех были бюджеты по полтора-два миллиона рублей, что было очень много для выборов депутатов.

После первых же выходов в район, я понял, что работать в нем крайне тяжело. Мало того, что он велик и обширен, так еще преобладали избиратели из совхозов, жившие замкнутыми обществами в своих селах. На выборах в округе победил первый секретарь Емельяновского райкома КПРФ Николай Еремин, которого 2/3 избирателей знали еще с советских времен. Они пришли, бросили бюллетени в урны, и пустили по ветру все затраченные на выборы миллионы.

Ничего не говорило о том, что избиратели примут такое решение. Мы не смогли понять истинное настроение избирателей. Народ проголосовал так, как ему пожелалось, а не так, как хотели пиарщики из штабов. Поэтому, опираясь в том числе и на этот опыт, я считаю, что прямые выборы - пока наиболее надежная и правдивая система в России выбора во власть людей с авторитетом и доверием избирателей. Никакая система назначений не в состоянии сравниться с прямыми выборами.

Поэтому, тов. Милитарев, коль скоро вы назвались знатоком народа, то вот поезжайте перед выборами в какой-нибудь глухой округ, где-нибудь в Нечерноземье, и попытайтесь определить до голосования, кого выберут. Вот когда ваши прогнозы будут совпадать с реальным результатом, вот тогда мы и будем внимать вашим словам, как словам знатока народа.

Так наехал на Милитарева, что уже и не знаю, что дальше разбирать в его статье. Собственно, коль скоро человек не понял таких фундаментальных вещей, то ко всем его остальным высказываниям начинаешь относиться с осторожностью. В особенности тем, которые касаются регионов и тому, как там люди живут. Вот Милитарев пишет: "Региональные элиты — они мастера перестроек, поэтому при прочих нормальных условиях они пропорциональной системой выборов по партийным спискам в региональное законодательное собрание овладеют в совершенстве…". Не понимает он простой вещи, что на нашем малолюдье толковых людей, которым можно было бы доверить управление сколько-нибудь большими делами, крайне мало. Практически все они в регионе известны наперечет, и это, главным образом, руководители еще советских времен. Не понимает Милитарев, какой кадровый голод в регионах, что старые подготовленные еще в комитетах партии кадры вычерпали вплоть до третьих секретарей и инструкторов. Не понимает Милитарев, что замены нет, и что ставить неподготовленных людей - себе дороже, и что эта неизбежная кадровая чехарда.
Введут ли какой-нибудь другой институт выборов, или сохранят старый, то в региональной власти останутся все те же люди, что и теперь. Кроме них поставить пока некого. Возможно, лет через десять появится генерация политиков и общественных деятелей из нынешних бизнесменов, предпринимателей, которые поймут наконец, что политикой заниматься нужно, и вот тогда и произойдет смена управленческих кадров.

Вот Милитарев предлагает: "Новая система меньше противоречит интересам создания реально патриотических сил, чем предшествующая. А для того, чтобы региональные элиты не имели слишком много власти на местах, я бы посоветовал моим товарищам, которые в Думе это будут обсуждать, обязательно ввести право отзыва депутата". Все это хорошо, только если у региональной элиты власть отобрать, кто регионами управлять будет? Покойный А.И. Лебедь первым в России пробовал править регионом назначенцами. Он был волевой человек и назначал нового заместителя губернатора за 15 минут. Но уже через два-три месяца становилось ясно, что человек, назначенный на пост, не годен, не справляется, не информирован, не обладает авторитетом. Это очень быстро выявлялось. Приходилось назначенца снимать и ставить нового. За его губернаторство сменилось 50 заместителей. Редко кто сидел на своей должности больше полугода.
Вот вам и опыт назначенцев!

Вот что, тов. Милитарев, думать за народ - это дело безнадежное. В особенности за всея русский народ, и не выходя за пределы Садового кольца. Нынешняя система управления регионами родилась не от хорошей жизни, но в бурных 90-х годах выдюжила и вытянула регионы, не позволила им загнуться. То, что не умерли, не обезлюдели, такие места как Кузбасс, Хакасия, Север, Нечерноземье - это заслуга губернаторов и региональных элит. За то, что сделал Аман-Гельды Тулеев для Кузбасса, ему нужно памятник отлить из бронзы, и поставить в Кемерово вместо Ленина.

Собственно, главный вопрос региональной реформы в России надо было сформулировать так: как вырастить, подготовить, собрать команды управленцев в регионах, чтобы в близком будущем сменить уходящих советских хозяйственников, и чтобы регионы при этом не потеряли своего уровня. Надо придумать, как регион, на который и дунуть страшно, передать из одних хозяйственных рук в другие, чтобы при этом ничего не повалилось и не рассыпалось.

Придумать такую систему можно только одним способом - тщательным изучением и обобщением накопленного регионального опыта. Только этот опыт может дать ответ на все вопросы региональной реформы.

Только вот кому бы этим заняться? Президент у нас с террором воююет, аналитикам и экспертам все как-то недосуг.

Споем же, товарищи, песню! О Путине мудром, споем...
(парафраз известной сталинской)

Из всей команды АПНовцев к Павлу Святенкову у меня особенно теплое отношение. Если остальные авторы еще как-то придерживаются более или менее разумной позиции, то вот Святенков рождает такие идеи, которые разумными назвать у меня язык не повернется.

Первая фраза его статьи: "Инициатива президента об отмене выборов губернаторов — это реакция государства на неожиданно возникшую угрозу".

Сразу, с ходу, видна вся глубина мысли этого товарища. Святенков даже не потрудился подумать, поразмыслить над предпосылками президентской инициативы, над глубинными и неозвученными мотивами, а сразу взял на веру то объяснение, которые выдвинул сам президент. 

То, что реформа выборов губернаторов и теракт в Беслане между собой не связаны, это сейчас очевидно. По самой обыкновенной логике, для более успешной борьбы с террором гайки нужно заворачивать не в регионах, подавляющая часть из которых никогда не подвергалась никаким террористическим атакам, а в контрразведке и ФСБ. Вообще, за борьбу с террором в стране есть конкретные ответственные лица, и это не губернаторы регионов и не региональные элиты.
Объяснение президента - не более чем отговорка. Но Святенков, из высоколобой плеяды аналитиков и экспертов, поверил ей на слово, и положил в основу своих рассуждений. Что из этого вышло, читать без хохота невозможно: "Россия вводит назначение губернаторов тоже в ответ на внешнюю угрозу. Появился какой-то пока не ясный внешний центр, достаточно сильный, чтобы вмешаться во внутрироссийский политический процесс. Бесланские события продемонстрировали, что некая сила может оказать влияние на внутреннюю политическую жизнь России и перестроить Россию по-своему, а не по команде из Кремля. Российские власти сочли, что контроль над страной может быть утерян. Поэтому система ужесточается".

Этот представитель "экспертского сообщества" пытается нас уверить в том, что существует некоторый неизвестный ему центр, влияющий на все происходящее и на политику в России в том числе. Странно и непонятно, к чему эти эвфемизмы и округления. Так бы и сказал, что "всемирный жидомасонский заговор" угрожает России. Все тогда было бы просто и понятно. Дал бы тогда ответы на классические русские вопросы: "Кто виноват?" и "Что делать?".

Пример Святенкова хорош еще и тем, что он рисует нам картину эксперта, полностью согласного и полностью поддерживающего инициативы власти. Вот в этом фрагменте статьи Святенкова все лицо такого эксперта:

"Однако мало просто удерживать контроль над ситуацией. Ее необходимо менять. Сейчас назначенные губернаторы еще смогут скрепить страну, подобно тому, как обручи скрепляют бочку. Но в исторической перспективе подобная система, скорее всего, обречена на кризис и слом. Поэтому нужно создать более устойчивые структуры, заинтересованные в территориальной целостности России. Россия до сей поры не имела собственной финансово-промышленной группировки мирового масштаба. И поэтому она не была игроком с точки зрения мировой политики. Консолидация Газпрома и Роснефти — это попытка создать прообраз финансово-промышленной группировки, которая была бы конкурентоспособной в мировом масштабе. И, соответственно, под эту уже группировку построить и государственную систему России. Ведь система назначения губернаторов — это акт военного положения.

Вводится единоначалие. Из того, что говорил Сурков в своем интервью, следует, что губернаторам отдадут даже право координировать силовиков. Это пока не прописано в законопроектах, но, полагаю, Сурков знает что говорит, потому что Сурков по отношению к закону первичен, а закон по отношению к Суркову вторичен. Получается, у нас военная система, которая напоминает систему колониального контроля, когда одна единственная крупная ФПГ «держит» всю страну, жестко подавляя через военизированный бюрократический аппарат все проявления недовольства".

Здесь что ни слово, то перл. Видно, как автор куражится, выражая свою симпатию к инициативам президента. Все ему нравится, и ФПГ мирового масштаба, и единоначалие, и военно-бюрократическое положение, и военизированный бюрократический аппарат. Святенков просто упивается этой картиной господства военной бюрократии над Россией.

Только, гражданин Святенков, и вам при этой системе места нет. Как только она наберет силу, вас выбросят за ненадобностью. Не нужна военной бюрократии аналитика и экспертиза. Для вас приготовлено или пресмыкательство за кусок хлеба перед воспеваемой вами военной бюрократией или лесоповал для тех, кто не понял.

Я-то не горюю. Я знаю, что меня при такой власти посадят, потому что я враг этой системы. Насчет вас - посмотрим, но советский опыт показывает, что восторженные сторонники военно-репрессивного режима с неизбежностью оказываются там же, где и враги этого режима. Так что до встречи в лагере. Я с большим удовольствием угощу вас обухом топора (если на лесоповале) или киркой (если на канале) за то, что вы все это воспевали, а также и за разногласия в национальном вопросе. Третий том "Архипелага ГУЛАГ" я прочитал очень внимательно.

Причины и следствия

Можно и дальше продолжить разбор творений аналитиков и экспертов, но стоит, наверное, пощадить нервы и время читателей, тем более, что основные типажи среди "аналитического сообщества" были уже разобраны. Это, во-первых, "сторонящиеся", то есть люди, не лишенные здравого рассудка, но с мощным внутренним цензором, и опасающиеся как бы чего не вышло с их драгоценными персонами. Второй типаж - это "непонимающие", то есть люди, не знающие Большой России, судящие по своим небольшим познаниям и примерно в том же русле, что и все вокруг. И, третьи, это "восхищенные", то есть люди, которым по определению нравится все, что делает власть, и которые всю свою работу подчиняют тому, чтобы доказать, как это все здорово и красиво.

Аналитика, который критикует власть с принципиальных позиций и не отворачивая, мне видеть приходилось. Но он уже в очень преклонных годах.
У этих людей, чьи творения мы разбирали, а также у всех представителей этих типажей, есть общая черта. Я называю ее "московской местечковостью". Эта черта и является, на мой взгляд, первоосновой для появления у них таких качеств, которые мы разбирали.

Жить в Москве, прямо скажем, лучше, чем в Большой России. Больше денег, больше комфорта и больше развлечений. У многих это создает стремление держаться за свое благополучие и комфорт любой ценой, невзирая ни на что. Они полагают, что если все это потерять, то жизнь кончена. Мне их жаль, таких людей, не знающих, что по-людски можно жить в любой точке Большой России. Мне доводилось знать в угольном городе Шарыпово одного художника, который имеет два самых любимых занятия: резьбу по серпентениту и археологию. В квартале от его дома стоит ряд брошенных, пустых пятиэтажек. Более мрачного и подавляющего зрелища мне видеть не доводилось. А мой знакомый с веселой улыбкой рассказывал, как в молодые годы жил на руднике, и сейчас от того поселка остались только развалины, заросшие травой. Ходить по руинам своего дома - это занятие не для слабых. Но что ему эти разрушения - прикоснулся к камню, прикоснулся к древнему бронзовому ножу, и все тяготы рассеиваются как мираж. Я его понимаю полностью, в тех местах по-другому не выживешь. По-людски живет? Конечно по-людски. Он переживет и Ельцина, и Путина, и потомки не забросят его могилу.

Так что мой совет товарищам, держащимся за московский комфорт, поезжайте в Большую Россию! Поживите два-три месяца в каком-нибудь таком месте, вроде Шарыпово. Особенно рекомендую для этого опыта угольный Кузбасс или БАМ. В Москву вы вернетесь другими людьми.
Есть люди, которые родились и выросли в Москве, и дальше МКАДа в Россию не выбирались. Таких людей сейчас очень много в СМИ, среди аналитиков и экспертов, и это есть большая беда России. Такие люди все меряют на свой аршин, и не понимают, что у Большой России есть свои задачи, есть свои проблемы и тяготы. Они искренне не понимают, что жизнь целых поселков может зависеть от танкера с соляркой, от эшелона с углем или цистерны с мазутом. Они не понимают проблемы людей, живущих на 300 рублей в месяц (на что в Москве можно прожить день). Вот именно такие аналитики, эксперты, да и журналисты являются причиной, по которой СМИ в России занимаются чем угодно, кроме самых больных и насущных вопросов. По которой общественное внимание направлено на "патриотизм", а не на восстановление Большой России.

Хорошо заметно, что их патриотизм на поверку оказывается очень уж отвлеченным. Для меня патриотизм - это когда регионы России растут, население богатеет, строятся заводы и появляются рабочие места. Соответственно, всеми силами содействовать этому, всеми силами толкать российское общество к такому развитию - это и есть задача патриота. Задачи патриота Большой России - это всегда конкретные задачи.

Патриотизм московского местечка - это патриотизм типа покричать: "Русских притесняют!", "Русских выгоняют!", "Отдают русскую землю!". Это милитаристский патриотизм, потому что московские местечковые уверены в том, что не им быть в армии, и не им идти под пули за державные интересы. Потому, отчего бы не поратовать за милитаризм, и не походить в камуфляжке. Легко заметить, что все наиболее рьяные патриоты-милитаристы - москвичи, причем именно местечковые. Я не видел ни одного такого же рьяного из другого российского города.

Криками и воплями весь патриотизм и заканчивается. Это настолько понятно, что даже думать не нужно, почему. Потому что московские местечковые Большой России не знают, проблем ее не понимают, и решать не могут, а потому ни к какому реальному делу не приставлены. Покричали, покричали, тиснули статейку, и успокоились, пока не появится еще повод поорать за "патриотизм".
Чем таким помочь? Да тем же - ехать в Большую Россию, ехать узнавать ее. Другого пути нет.  Я уверен, что это пойдет на пользу, что они вернутся в Москву другими людьми, а приехавши, скажут через газеты и телевидение на всю Россию: "Да что же в Кремле делают? Они же все развалят!".

Обратная связь