UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/molodezh.htm

Физиология молодежного протеста
Илья Трейгер, Вашингтон

Занятно наблюдать, как целая армия аналитиков бросилась комментировать неожиданное явление, и, надо заметить, не без успеха. Больше других мне понравилось, как на эту тему высказались двое – это публицисты Слава Рабинович и Александр Невзоров.

Вот цитата Славы Рабиновича из его поста на Facebook:

«Школьники и студенты. Свободные люди, которым большевики и чекисты, васильевы и гундяевы не успели промыть мозги. Для которых Фейсбук – слишком древнее изобретение. Которые самоорганизовываются в свои собственные социальные сети при помощи своих специальных групп, при помощи каналов Ютъюба, при помощи кодированных мессенджеров, при помощи – порой – новых и неизвестных нам, взрослым, электронных «примочек».

Еще точнее описал ситуацию Александр Невзоров в своем эфире на «Эхо Москвы» 29-го марта:

«И вот то, что я видел, и то, что я наблюдал, и то, как мне удалось побеседовать, я понял, что всем выходцам на эти митинги глубоко безразлична политика. Случилась гораздо более интересная и страшная вещь. Им пофигу РПЦ, им пофигу Медведев с его дачами, им пофигу все. Просто случилось то, что и должно было случиться. Все люди современные и молодые понимают, что есть другой мир, понимают, что человечество за это время обзавелось множеством удивительных удобств и открытий. Право на абсолютную всемирность, право на исключительную свободу перемещения, дешевую свободу, право на очень хорошую медицину, на честные суды и на все остальное. И никаких причин, почему они должны быть всего этого лишены, эти люди не видят.

Поэтому возникает интересный диалог с режимом. Режим говорит: да, я архаичный и тупой; да, я обращен в прошлое; да, я буду служить давно ушедшим идеалам. На что люди говорят: хорошо, режим – иди на пенис. И все».

Оба автора хорошо сказали, однако все же хотелось бы понять и «анатомию, и физиологию» того, что явилось неожиданностью даже для инициаторов протеста 26-го марта. И понимание этих механизмов содержит два фактора, простой и более сложный. Начнем с простого…

Российский политический режим, как заметил А. Невзоров, пытается лишить эту молодежь всех преимуществ «всемирности» во имя неких ценностей прошлого, во имя «деды воевали». Однако их ли это прошлое, и, следовательно, их ли это ценности.

Для нас, людей старшего поколения, воевали не деды, а отцы, которых мы хорошо помним, которые нас непосредственно растили и воспитывали. Поэтому мы еще можем рассматривать это прошлое и эти ценности в качестве своих. Но уже для наших детей, тех, кому сегодня ±40, воевали деды, т.е. для этого поколения Вторая Мировая война – это примерно то же, что для нашего поколения война гражданская. А для той молодежи, которая вышла на протест, воевали уже не деды, а прадеды. Для них это то же, что для нас война 1812-го года, т.е. достаточно далекая история. Таким образом, то прошлое и те ценности, которые предлагает нынешней молодежи российский политический режим – это не их прошлое, и не их ценности. Кто интересуется историей, то заглянет в историческую книжку. А кого история не интересует, тому пофигу и эта война, и эти «деды воевали». А вот, тот факт, что ради этих совсем не их ценностей и совсем не их прошлого их пытаются насильственно лишить современного реального мира, это им совсем не пофигу. Этому они готовы сопротивляться. И будут сопротивляться. Пока они продемонстрировали готовность к протесту активному. Но если власть применит к этой молодежи всю мощь физического насилия, активный протест переродится в протест пассивный, и тогда конец стране. Таким образом, в отношении молодежной страты населения, власть совершила стратегическую ошибку, сделав идеологическую ставку на «деды воевали», «крымнаш» и прочие патриотические посылы подобного рода.

А теперь более сложный момент. Более сложный, но объясняющий, почему в этом противостоянии политический режим заведомо обречен на поражение в том плане, что идеологически подмять эту молодежь под себя, под свои ценности нынешней власти не удастся.

Есть такая инженерная дисциплина – «Теория машин и механизмов» (ТММ). И есть в ней раздел, который называется «Учение о кинематических парах». С другой стороны, есть такая книга, которая называется «Атлас анатомии человека», где есть раздел «сочленения» (суставы). А теперь, возьмите учебник по ТММ, открытый на разделе «Учение о кинематических парах», и положите рядом с ним Атлас анатомии человека, открытый на разделе «сочленения». Вы будете поражены, увидев, что обе книги демонстрирую одно и то же, что суставы из анатомического атласа полностью идентичны инженерным кинематическим парам. Но есть здесь одна тонкость. С инженерной точки зрения, кинематические пары делятся на пять классов по количеству степеней свободы. При этом реально в силовых машинах применяются только кинематические пары трех классов (низшие пары). А пары двух оставшихся классов (высшие) являются лишь предметом физических лабораторий. Уровня применения этих пар в реальных силовых машинах человеческий гений механики пока еще не достиг. А в то же время, опорно-двигательный аппарат человеческого организма в полной мере использует кинематические пары всех классов, где они несут полноценную силовую нагрузку. Иными словами, в течение тысячелетий развития механики, человек занимался исключительно тем, что копировал собственную биологию, и к настоящему времени не только не смог выйти за пределы собственного организма, но даже не достиг еще уровня собственного устройства. 

Теперь обратимся к другой инженерной дисциплине, к кибернетике. Проделав те же манипуляции с учебниками, которые описаны выше, мы видим, что и кибернетика – есть ничто иное, как копирование человеком собственной периферической нервной системы, управляющей собственными кинематическими парами и замкнутой на спинномозговые узлы. Здесь, пульт управления – это аналог спинномозгового узла, проводник – аналог нервного ствола, а мышца – аналог исполнительного реле. И опять та же история – электромеханические реле по своей функциональной эффективности не идет в сравнение с живой мышцей так же, как металлический проводник с живым нервным стволом, а пульт управления со спинномозговым узлом.

И, наконец, третий уровень техногенного развития, опирающийся на современную компьютерную технику, являющейся аналогом уже центральной нервной системы человека, но несравненно более низкого уровня.

О чем все это говорит?

А это говорит о том, что во всем, тотально во всем, что делал человек на протяжении тысячелетий своего технологического развития, и во всем, что он продолжает делать в этом направлении, он (человек) находился и продолжает находиться внутри пределов собственного биологического строения. При этом, мы не только не вышли за пределы своей биологии, но даже не приблизились еще к ее уровню. Иными словами, все многообразие развития техногенной культуры – есть не что-то вне- или над биологическое, но является фактором продолжающейся чисто биологической эволюции вида Homo sapience. В том числе, и та информационно-технологическая революция, свидетелями которой мы являемся, так же является этапом биологической эволюции человека. Более того, это и есть очередной эволюционный скачок в развитии нашего биологического вида. И в этой связи, прежде всего, хотелось бы напомнить, что развитие – означает приобретение новых признаков при отказе от старых. Чтобы перейти к прямохождению, было необходимо, чтобы большое затылочное отверстие черепа переместилось от горизонтального положения в вертикальное, что было бы принципиально невозможно, если бы обезьяна Ардипитек придерживалась традиций предков и продолжала ходить на четвереньках. Здесь опять хочется привести цитату из Невзорова о том, что если бы обезьяны придерживались традиций предков, то в человека они бы никогда не эволюционировали. Но, только, этот современный этап эволюции имеет качественно разное значение для нас и наших детей/внуков.

Мы, представители старшего поколения, освоили совокупность этих новых информационных технологий, но освоили их частично. Люди с техническим образованием освоили их в большей степени. Люди с гуманитарным образованием, быть может, в меньшей степени. Но и те, и другие освоили их не в полной мере, в том числе и по причине возраста. Что же касается наших детей, то они освоили эти технологии в полной мере не в зависимости от вида образования, поскольку само образование они уже получали непосредственно при помощи этих технологий. И совсем третью ситуацию мы видим в отношении наших внуков. Эти вообще информационные технологии не осваивали, поскольку они попросту выросли в них. И поэтому не мы, а именно они и являются людьми другого эволюционного уровня по сравнению как с нами, так и со своими родителями. Наши внуки – это люди следующей после нас ступени эволюционного развития.

Но, поскольку все, что делает человек, является деятельностью чисто биологической, то и процессы развития социума, тоже подчиняются тем же законам. Да, был период, когда развитие социумов шло по принципу разделения на свой/чужой, т.е. в том числе и по признакам национальных различий. Но технологическая революция как фактор эволюционный потребовала соответствующей эволюции и социального развития. Деление на свой/чужой стало переходить в разряд архаики, а новоприобретенным признаком здесь стало движение к той самой «всемирности», о которой было сказано выше. Поэтому любые попытки втиснуть наших сегодняшних внуков обратно в систему узконациональных ценностей тех, кто относится к предыдущей ступени эволюционного развития, тождественны борьбе с законами физики. Это все равно, что встать под падающим с крыши кирпичом и ждать, что он полетит обратно на крышу, а не нам на голову только лишь потому, что так предписывают деды из телевизора. Этого просто невозможно сделать!

А если применить силу вплоть до массовых репрессий, вплоть до расстрелов?..

Здесь я скажу жестокие слова, но я их скажу. Мы, представители старшего поколения, даже из числа продолжающих активно работать, не оказываем уже никакого влияния на развитие общества. Почему? – Потому, что мы не работаем, а дорабатываем, и мы не живем, а доживаем. На развитие общества влияет такая возрастная категория, которая еще делает карьеру и растит детей. Сегодня это в основном наши дети, и частично уже наши внуки. Но уже завтра главное движущей силой развития в обществе становятся наши внуки, те самые, которые 26-го марта вышли на протест. Если по отношению к ним применить всю силовую мощь государственного аппарата физического насилия, сработает инстинкт самосохранения, молодежь попросту уйдет от активного протеста, но неизбежно перейдет в фазу протеста пассивного. И если произойдет это, то катастрофа станет неизбежной.

Во-первых, процесс биологической эволюции просто не знает случаев, когда бы архаика побеждала модерн. Эволюционно более совершенный признак всегда берет верх над признаком архаичным. А, во-вторых, чтобы бороться с пассивно сопротивляющимся противником, необходимо понимать его действия. В противном случае, невозможно этим действиям противостоять. Но во главе политического режима в России стоят люди в возрастной категории даже не родителей, а дедов тех, с кем они должны бороться. А эти деды эволюционно относятся к ступени развития, предыдущей по отношению к внукам. Они в принципе не могут и не смогут понять тех, кто живет внутри того, о чем сказал Слава Рабинович – «Которые самоорганизовываются в свои собственные социальные сети при помощи своих специальных групп, при помощи каналов Ютъюба, при помощи кодированных мессенджеров, при помощи – порой – новых и неизвестных нам, взрослым, электронных «примочек». Поэтому эти дедки и бабки из-за стен с зубцами всегда и неизбежно будут отставать от тех, кого они намерены переделывать на свой лад. А, значит, власть предержащие будут продолжать жить в своем придуманном мире, который они считают более правильным, а внуки наши будут продолжать жить в своем. Но при этом, мир дедов – это мир старых традиций, который лишен фактора развития просто по определению. А мир внуков – мир развивающийся. В итоге, неизбежно складывается ситуация, когда оба эти мира становятся все более параллельными по отношению друг к другу. Иными словами, официальная власть теряет способность администрировать экономически и социально активной стратой населения, что столь же неизбежно ведет к разрушению государственности как такой, причем тихо и без крови.

Можно, конечно, было бы порассуждать на тему того, что должна или могла бы сделать власть, чтобы предотвратить уход молодого поколения в область пассивного сопротивления. Однако теперь это уже представляется бессмысленным, поскольку режим уже сделал выбор в пользу силового варианта, как минимум, на уровне запугивания. Поэтому, скорее всего, в итоге молодежь уйдет именно в пассив. А, раз так, то предсказать, каким образом ситуация станет развиваться дальше со стратегической точки зрения, скорее всего, невозможно. Однако с высокой степенью вероятности можно предположить, что будет происходить прямо сейчас на уровне тактическом.

Какими мерами воздействия на молодежную часть общества власть располагает реально прямо сейчас? – Только двумя – телевизором и школьными учителями. То, что телевизор на эту часть общества не действует, это уже факт установленный. Остаются школьные учителя. Поэтому, скорее всего, в самое ближайшее время мы увидим противостояние между студентами и школьниками и их учителями, которым будет вменено в обязанность патриотическое воспитание их подопечных. Собственно, мы это противостояние уже наблюдаем, как наблюдаем и явное превосходство школьников и студентов над их наставниками. При этом, молодые люди не просто дерзят своим наставникам, как это когда-то в молодости делали мы, а виртуозно пользуются все теми же информационными технологиями. Они попросту выкладывают в сеть видеозаписи с патриотическими перлами своих учителей, публично выставляя их тем самым на посмешище. И учителя, как мы видим, не выдерживают – и с работы увольняются, и в больницы попадают в результате таких унижений. Поэтому, скорее всего, в очень скором времени мы будем свидетелями капитуляции учительского сообщества. Это будут или отказы от проведения подобных уроков, или саботирования подобных мероприятий в форме их нейтральной имитации. Эту победу молодежь, вероятнее всего, одержит сравнительно легко, поскольку учителя не защищены законом о защите чувств верующих. Следовательно, следующим этапом власть, по идее, должна подключить тех, кто таким законом защищен, т.е. церковь. Но и этих наставников тоже, по-видимому, ждет поражение. Во-первых, потому, что публикацию собственной речи самого священника вряд ли можно трактовать в качестве оскорбления чувств верующих. А, во-вторых, в сетях шифрованных мессенджеров сохранение анонимности не представляет никаких проблем, и выявление конкретных лиц, разместивших тот или иной материал здесь, спецслужбам пока практически недоступно. Следовательно, с первых же попыток церковь может столкнуться с публичным высмеиванием такого уровня, что тоже, скорее всего, капитулирует. Ну а дальше…, дальше уже ничего предсказать не получится… 

 

Copyright©2017 UNIPRESS