UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/musulmanskie_bratya.htm

Легальные Мусульманские братья — часть первая
Михаэль Дорфман, Нью-Йорк

В Израиле Мусульманские братья называются «Исламское движение». Северное крыло, опирающееся на сильно урбанизированное суннитское население Арабского треугольника, оказалось более воинственным, чем южное крыло, опирающееся на бедуинов. На выборы пошла более умеренная южная фракция движения. Более радикальная, северная фракция во главе с шейхом Раадом Салахом бойкотировала выборы, считая их нелигитимными. В результате в Объединенном арабском списке есть очень спорные фигуры...

В декабре 2014 года во время встречи делегации израильского Сионистского лагеря с еврейскими деятелями и политическими меценатами в Нью-Йорке Ицхак Герцог поразил аудиторию заявлением «В Израиле единственная в мире легальная партия Мусульманских братьев». Речь шла об Исламском движении в Израиле – политической партии, контролирующей местные муниципалитеты в двух арабских населенных пунктах и вошедшей в Объединенный Арабский Список – третью по величие фракцию в Кнессете.

Меня трудно удивить легальными мусульманскими братьями в Израиле. Одно время я проходил армейскую службу в Газе, в названной по-оруэловски «гражданской администрации». Мне приходилось организовывать и сопровождать автобусы с учителями физики и химии из школ Мусульманских братьев на курсы повышения квалификации в Беэр-Шеву, в Университет им Бен-Гуриона.  Я однажды рассказывал об этом, но назвал их «учителями от Хамаса». Мои дотошные, вооруженные гуглем читатели указывали, что Хамас был создан позже. Они были правы, просто имена этих учителей я позже уже встречал в списках уничтоженных израильскими силами командиров Хамаса. Так или иначе, но и я  был удивлен, когда во время одного из посещений Назарета, арабский друг сказал «Видишь, теперь нас  можно различать по цвету куфии. У них – узор зеленый, а у нас — красный». На мой вопрос, а что с традиционным черным узором «пепита» на этом арабском платке, он печально улыбнулся. Тогда на арабской улице только начиналось противостояние исламистов и коммунистов  израильских арабов. Никто не придавал исламистам серьезного значения. Позже начались нападения на христианские процессии, стычки во время коммунистических мероприятий.

Тогда только разворачивалась борьба вокруг мечети, планировавшейся прямо напротив знаменитого Храма Благовещения в Назарете. Позже, к удивлению и негодованию противников исламистов, «защитник ислама» Нетаниягу подписал решение о строительстве весьма спорной мечети, бросавшей вызов посетителям одного из главных пунктов христианского паломничества в Святой земле. Помню. во время последнего моего посещения, напротив входа в церковь висела большая надпись по-арабски и (чтобы не упустили, по-английски) с цитатой из Алю Имран «Кто избирает для себя иную религию помимо ислама, то от него никогда не будет принято что-либо, а в вечности он окажется в числе тех, кто потерпели полный урон».

В Израиле Мусульманские братья называются «Исламское движение». Зачинателем движения стал в 1970х годах шейх Абдулла Нимр Дарвиш из Кфар Касем, в 30 минутах езды от Тель-Авива. Северное крыло, опирающееся на сильно урбанизированное суннитское население Арабского треугольника, оказалось более воинственным, чем южное крыло, опирающееся на бедуинов.

В канун парламентских выборов 2015 года, оказалось, что представители левой израильской интеллигенции призывают голосовать за Объединенный арабский список в знак протеста против системной дискриминации арабских граждан Израиля. Голосовать за арабский список призывал видный журналист Гидеон Леви, писатель и историк Шломо Занд и другие известные в левой среде люди. Левый сегмент блогосферы и социальные сети были полны дискуссий по теме. Защитники и защитницы гендерных прав вопрошали друг друга, можно ли голосовать за человека, у которого две жены. Ревностные борцы с еврейским национализмом объясняли, почему надо голосовать за национализм арабский. Некоторые борцы ни с кем не спорили, но ежедневно сообщали городу и миру о внутренней борьбе между их феминизмом и их анти-сионизмом и анти-иудаизмом.  О социальной справедливости вспоминали куда реже, или не вспоминали вообще. Дискуссии в наших палестинах замечательно выражали весь смысл постмодернистских политик идентификации – национальных, расовых, гендерных, религиозных, постколониальных, возрастных – лишь бы увести от борьбы за социальную справедливость.

Объединенный список возглавил Айман Оде, от Хадаш – деятель умеренный и в своем мировоззрении и в публичных заявлениях. Даже те израильские умеренные, кто не приемлет Хадаш, должен отдать должное последовательной позиции Хадаш с 1940 годов. В прошлом коммунистическом, и в нынешнем лево-социалистическом воплощении они неизменно поддерживали решение палестинской проблемы в рамках «двух государства для двух народов». В Хадаш  последовательно проводилась политика интеграции еврейских представителей в список (хотя представительство евреев сильно уменьшилось на последних выборах).  Даже тем, кто (как и автор) никогда не голосовали, и не будут голосовать за Хадаш, следует отдать должное большой законодательной работе на благо своих избирателей, проводимой их депутатами, их авторитет и опыт в муниципальных делах.

Хадаш – единственная среди участников Объединенного списка, кто осознает и признает, что основная причина проблем израильских арабов не так национальная, как классовая. Тем, кто высмеивал присоединение к Хадаш бывшего председателя Кнессета и наследника Теодора Герцля на посту председателя Еврейского агентстве Аврума Бурга стоило бы оценить конструктивную роль Хадаш в истории Израиля. Среди подписей под Декларацией независимости Израиля нет имен правых лидеров партий, которые сегодня у власти, зато гордо стоит подпись долголетнего председателя Хадаш Меира Вильнера.

Вместе с тем, в Объединенном арабском списке есть очень спорные фигуры, представляющие не так реальные социально-политические силы и тенденции, как постмодернистские политики идентификации. Одна из них – Ханан Зуаби из националистической партии Бал’ад, известная не так законодательной работой на благо арабских избирателей, как провокационными заявлениями и хорошо распиаренными скандалами.  Дело, разумеется, не только в вызывающем поведении депутата Зуаби, являющегося ее неотъемлемым правом. Платформа партии Бал’ад – это бескомпромиссный арабский национализм. Там нет ничего про социальную справедливость и построение более справедливого общества для всех. Ликвидация сионизма предлагается в качестве решения всех проблем. Цель партии – радикальный отказ от всего еврейского в Израиле. Да и неоднократные заявления Зуаби против совместной еврейско-арабской деятельности – тоже политика идентификации, являющаяся оружием классовой войны, развязанной глобализаторской эксплуататорской элитой против всех остальных.

Другая постмодернистская политика идентификации представлена в списке Исламским движением. На выборы пошла более умеренная южная фракция движения. Более радикальная, северная фракция во главе с шейхом Раадом Салахом бойкотировала выборы, считая их нелигитимными. По этому вопросу, не имеющего большого отношения к повседневной жизни израильских мусульман или к борьбе против национального угнетения и социальной несправедливости к израильским арабам, Исламское движение раскалывалось начиная с 1996 года. Впрочем, исламское движение имеет и свои положительные стороны. Они дали политическое представительство израильским бедуинам, чего не делали достаточно ни коммунисты, ни националисты. Исламисты создали сеть социального обеспечения, в вакууме, оставленом израильским государством. Да и критикуя исламистов, не следует забывать, что и на еврейской улице существует своя иудаизированная версия Мусульманских братьев – ШАС.

Аврум Бург был прав, когда возражал против вхождения Хадаш в Общий список. Вероятно, новые законы о выборах не оставляли другого выхода. Может быть, хорошо, что борьба из межпартийной уйдет внутрь партии, сделает арабскую улицу куда более демократичной.  Главное, как для евреев, так и для арабов в Израиле, это осознать постмодернисткие политики идентификации, одна из которых – исламизм. Помочь в этом понимании может книга британского политика и реформированного исламиста радикала Маджида Наваза «Радикал. Мое путешествие прочь от исламистского экстремизма».

О ней я расскажу в следующей части.

Часть вторая

Copyright©2015 UNIPRESS