UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/obama.htm

 

Отречемся от старого мира…
Илья Трейгер


В свет вышла новая биография Барака Обамы ("Barack Obama: The Story"), в которой говорится, что 44-й президент США в молодости был "закоренелым курильщиком травки", сообщает 28 июня Inopressa.ru. Почему американцев это не беспокоит? - задается вопросом The Times.

Внимание биографа Дэвида Мэрэнисса привлекла опубликованная во время предвыборной кампании 2008 года страница из выпускного альбома Барака Обамы с невинной (во всяком случае, на первый взгляд) надписью, где он благодарит "за все хорошее" неких персонажей, в которых журналисты сначала опознали воспитывавших Обаму бабушку и дедушку, его товарищей по баскетбольной площадке и друга детства.

Однако Мэрэнисс предположил, что за "Choom Gang" на самом деле скрывается не "кучка баскетболистов, которые однажды попробовали косячок", а "участники группы (не все они были спортсменами), которые большую часть своего свободного времени тратили на дутье, причем делали это самыми изобретательными способами, нередко забившись в салон своего "Choomwagon" - старого автобуса Volkswagen. А Рэй? Это не тот Рэй, о котором говорится в автобиографии Обамы "Мечты моего отца". О нет. Мэрэнисс предполагает, что это был "патлатый хиппи, работавший в [пиццерии] Mamma Mia Pizza Parlor неподалеку от Пунахоу, который жил в полуразвалившемся автобусе внутри заброшенного склада". Но главное, что Рэй был "жутким долбаным" барыгой, поставлявшим Обаме такие отборные сорта меняющей сознание травы, как Мауи-Уауи, Кауай Электрик и Кона Голд".

"Именно так, - продолжает корреспондент The Times. - Мэрэнисс делает поразительное заявление, что нынешний насельник Белого дома в подростковом возрасте не просто курил марихуану, а был настолько этому делу предан, что поблагодарил своего дилера в выпускном альбоме, хотя находившуюся в отъезде мать упомянуть забыл".

Дальше - больше: Обама, по словам Мэрэнисса, придумал методику усиления прихода от каждой затяжки. "Смысл был в том, чтобы в течение заранее определенного времени удерживать дым в легких, дабы наркотик без остатка проник в кровоток. Преждевременное выдыхание считалось таким серьезным преступлением, что провинившийся пропускал следующий круг". Биограф утверждает, что Обама называл это "полным поглощением". Схожей была суть другого предложенного Обамой приема, называвшегося "удар по крыше": во время раскуривания косяка в автобусе наглухо закрывались все окна и двери. "Таким образом, все шло в дело", - поясняет автор публикации Крис Эйрс. Иной раз юный Обама с криком "Перехват!" прикладывался к косяку без очереди, утверждает Мэрэнисс.

Эйрс напоминает, что Барак Обама никогда публично не отрицал факт употребления наркотиков. Удивительно, продолжает журналист, что американское медиасообщество не раздувает из этого скандал, особенно если вспомнить, какая была реакция на заявление другого президента, Билла Клинтона, что он экспериментировал с марихуаной, но "не затягивался". По мнению Эйрса, Обама в своей автобиографии постарался "подстелить соломки" на будущее: в главе под названием "Торчок. Укурок" он как бы создает "нарочито драматичный" контекст, в который позднее можно было бы вписать все подробности о "поглощениях" и "перехватах", вследствие чего они предстали бы "частью... мятежного поиска собственного я". Эйрс не исключает, что с той же целью в "Мечты моего отца" был введен и персонаж по имени Рэй. "Возможно, Обама помнил о том неосмотрительном упоминании торговца наркотиками Рэя в своем выпускном альбоме и счел, что, раз его лучшего друга тоже звали Рэем, журналисты вполне могут этих двоих спутать, - говорится в статье. - Если был такой план, то он сработал великолепно".

В адрес Обамы уже посыпались обвинения в "своекорыстной" неискренности и "цинизме". "Это больше чем лицемерие. Если бы Обаму приняли по его собственным законам, он бы, б****, сел. А если бы он отсидел в федеральной тюрьме, то не стал бы президентом Соединенных Штатов Америки", - возмущался в недавнем подкасте писатель и телеведущий Пенн Джилетт. "Получит ли этот аргумент резонанс до ноябрьских президентских выборов? Скорее всего, нет. Тем не менее, он станет предостережением на будущее для кандидатов, которые, возможно, тоже совершили что-либо сравнимое по монументальному идиотизму с объявлением благодарности наркоторговцу в альбоме, который был разослан сотням школьных друзей: нужно просто признаться. Все равно никому нет дела", - заключает автор публикации.

***

Нет, этот аргумент не станет предостережением на будущее для кандидатов, поскольку, как заключает сам автор этой публикации, «все равно никому нет дела».

Биография биографией, но есть два вопроса: во-первых, почему американцев не беспокоит тот факт, что Обама в подростковом возрасте курил травку? И, во-вторых, почему факт отсутствия в обществе беспокойства по этому поводу так обеспокоил автора этой публикации? Не исключено, что ответ на второй вопрос представляется более важным, нежели ответ на вопрос первый, однако все по порядку…

Прежде всего, стоит вспомнить, что избирательная кампания Обамы в 2008 году оказалась первым в политической истории Америки случаем, когда религиозная принадлежность кандидата не принималась во внимание обществом в качестве одного из основных факторов, как это бывало прежде. И дело здесь даже не в том, что попытки обвинить Обаму в тайной принадлежности к Исламу не получили серьезного фактического подтверждения, но, что представляется более важным, президентом был избран человек, выросший в атеистической семье и относящийся к Христианской конфессии чисто формально.

На что рассчитывают агитаторы, которые в качестве аргументов против избрания Обамы на президентский пост опираются на его шалости с травкой в подростковом возрасте? Исключительно на то, чтобы подорвать доверие электората к приверженности Барака Обамы тому, что принято называть «традиционными консервативными ценностями», или, говоря проще, традиционным христианским церковным ценностям, что очень неплохо работало во время прошлых президентских кампаний в США.

Однако в 2008 году этот фактор уже перестал работать. Ряд политологов объясняют этот феномен тем, что натворил за время своего президентского срока такой правоверный христианин-фундаменталист, как Д. Буш-младший. И это верно, но лишь отчасти. Вернее, усталость американцев от церковных вывертов Д. Буша явилась лишь поводом. Однако, как представляется, первая президентская кампания Б. Обамы совпала с принципиальным сдвигом в социально-политическом сознании американского электората, который обусловлен более общими факторами, проявляющимися сегодня на глобальном уровне.

Хорошую формулировку этому явлению дал Михаэль Дорфман. Вот несколько выдержек из его апрельской публикации:

Религия в современном мире отделяется от национальной и территориальной культуры и становится личным выбором. Что сторонники концепции «столкновения цивилизаций», что последователи идеи «диалога цивилизаций» по старинке полагают, что религии – всё ещё тесно связаны с культурой и территорией. Франция и Италия – всё ещё католические, Россия – православная, Ближний Восток – мусульманский, Америка – христианская, Израиль – ортодоксально-иудейский. Религия всё ещё ими воспринимается как передаваемое культурой свойство, а не как свободный выбор личности.

Новые правые популистские движения Европы, России и других европейских государств СНГ активно эксплуатируют лозунги «христианской сути Старого континента». На самом деле правые националисты имеют очень мало общего с религиозной жизнью. Большинство таких воителей за христианскую Европу (или православную Россию) в церковь почти не ходят, а уж тем более не соблюдают постов и прочих требований, обязательных для религиозного человека. Да и о какой «христианской сути» может идти речь, если большинство светских европейцев не дадут правильного ответа на вопрос, что такое Святая Троица! А многие ли русские люди знают значение православных постов?

Аналогичная ситуация и с иудаизмом. Сколько евреев могут уверенно сказать поминальную молитву Кадиш? Сионизм активно эксплуатирует теологическую риторику, хотя большинство сионистов не являются ни религиозными, ни тем более соблюдающими галаху иудеями (галаха — совокупность законов, содержащихся в Торе, Талмуде и в более поздней раввинистической литературе, а также каждый из этих законов в отдельности). Разрыв между верой и идентификацией даже в правых популистских движениях не сужается, а, наоборот, — растёт.

Все упускают важное обстоятельство – религии больше не представляют цивилизаций, они стремительно теряют связь с региональными культурами. Верующие сегодня – это не люди из прошлого, а наши современники. Они так же, как и светские, слабо представляют себе жизнь в традиционных обществах. Единственное общество, которое они знают – это современное светское общество. И чем более заметными становятся фундаменталисты, чем громче заявляют о себе, тем меньше они представляют собой общество, в котором их движение началось.

Фундаментализм – продукт светского общества. Когда секуляризация стала ведущим лозунгом пути к современности, многие религиозные движения изолировали себя от доминирующей культуры, воспринимая светскую культуру антирелигиозной, а то и откровенно языческой. Выступая против роста светской культуры, фундаменталисты дистанцируются от доминирующей культуры и изображают себя представителями «чистой» религии. Они утверждают, что их фундаментализм – это возврат к «основам» религии, оттеснённой  секуляризацией на задворки общества

Михаэль Дорфман не случайно изложил эту концепцию с опорой, прежде всего, на происходящее в странах Старого Света. Здесь это действительно происходит в наиболее иллюстративной форме, особенно, что касается фундаментализма христианского. Достаточно взять в качестве примера то, что происходит в этом направлении сегодня в России:

Началось наступление церкви на светскую жизнь, как мы помним, с попытки навязать обществу некий дресс-код, отвечающий православным церковным нормам. И дальше наступление православного фундаментализма пошло широким фронтом и пришло к тому, что…

17 июня патриарх Кирилл заявил, что люди, критикующие церковь, являются духовно больными (NEWSru.com). «Люди, которые критикуют церковь, они тоже со своими проблемами. Это тоже крещеные люди, но они духовно-больные, требующие духовного исцеления».

28 июня патриарх Кирилл заявляет, что Россия разрушится без православной церкви (NEWSru.com). «Церковь воспринималась на протяжении всей истории России, как и сегодня большинством людей воспринимается, как то, что скрепляет наш народ. Это духовная скрепа, это линия самоидентификации нашей нации, это та общность, разрушив которую, мы с точностью разрушим свое Отечество».

28 июня от петербургского парламента была озвучена инициатива защитить школьников от пропаганды атеизма (NEWSru.com). «Глава комитета по законодательству петербургского парламента Виталий Милонов предложил создать "межфракционную группу по сохранению традиционных ценностей". Задача этой структуры - обеспечить защиту учащихся школ северной столицы от пропаганды атеизма». А что это значит, исчерпывающе объяснила Юлия Латынина в эфире «Эхо Москвы» 30 июня: «Святой Филастрий Бриксийский в 1385 году нашей эры естественно в своей книге ересей перечислил аж 156 ошибочных ересей, включая ту, которая допускает движение Земли». То есть, пропагандой атеизма в школе является все, что касается преподавания точных и естественных наук.

Что ж, подобная иллюстративность христианского фундаментализма, возможно, не должна вызывать удивление, так как православная церковь является ортодоксальной по определению, следовательно и фундаменталистской. Однако, если вспомним совсем недавнюю историю, то, оказывается, что в самой, как принято считать, демократической стране в мире, в США происходит (или происходило) ровно то же самое. Вспомните о попытках в период правления администрации Д. Буша-младшего проведения в светское законодательство США самых что ни на есть фундаментальных христианских церковных норм – от попыток тотального запрета на аборты до попыток полного запрета на современные исследования в области биологии и на преподавание теории Дарвина. И, как сейчас в России общество стало оказывать сопротивление проникновению религиозного фундаментализма в светскую жизнь, так это произошло и в США во время президентской кампании Барака Обамы в 2008-м году. Разница лишь в том, что в России этот процесс, по всей видимости, еще только набирает силу, а в США он, скорее всего, в целом уже пришел к своему завершению. Во всяком случае, сегодня, когда новая президентская кампания Барака Обамы в полном разгаре, о таком политическом движении, как движение «чаепития» практически уже не слышно.

Таким образом, в общем и целом причина того, что американского избирателя перестало интересовать, писался ли в пеленки нынешний кандидат в младенчестве, выглядит достаточно понятной. Здесь имеет смысл еще раз обратиться к выдержке из упомянутой статьи Михаэля Дорфмана: «Мусульманские девочки требуют разрешения носить хиджаб во французских школах. Но эти же девочки не хотят идти в мусульманские школы, где им никто не запрещает закрывать лицо вуалью. Эта школьница, закрывая лицо вуалью, ссылается на тезис радикального западного феминизма: «Моё тело – это моё дело».

Иными словами, личные свободы – это тот джин, которого обратно в бутылку запихнуть не удастся так же, как невозможно заправить зубную пасту обратно в тюбик. Тот, кто это попробовал, обратно уже не отдаст. До определенного момента, большинство населения делает вид, будто по-прежнему готово соблюдать «строгость правил», на деле, однако, отдавая предпочтение пользованию личной свободой. Когда же давление фундаменталистов переходит некий предел, общество перестает подыгрывать мракобесию даже внешне. Что-то в этом роде и произошло с американским электоратом в период первой президентской кампании Б. Обамы, и общество проголосовало не за приверженца «неким традиционным ценностям», как это было в период кампании Д. Буша-младшего, а за кандидата в администраторы, который на тот момент большинству избирателей показался наиболее квалифицированным.

Второй вопрос – почему этот факт так обеспокоил автора упомянутой статьи в The Times? Почему сам факт того, что американцев оставила равнодушными информация о, возможно, недопустимом поведении нынешнего американского президента в подростковом возрасте?

А дело здесь вот, в чем…

Посмотрите, на каких аргументах базируется в США борьба межу политическими противниками на всех уровнях – от президентского до местных деревень? – Почти исключительно на фактах из личной жизни кандидатов, на фактах их неосторожных высказываний в прошлом и прочем, что скорее можно назвать сплетнями, нежели серьезными аргументами. Почему так?

А потому, что никакой многопартийной и даже двухпартийной системы в Америке давно уже нет. Республиканцы и Демократы – это давно уже не две разные политические партии, а, скорее, две фракции одной и той же партии, различия между которыми не являются принципиальными. Давать или не давать налоговые льготы богатым. Нападать или не нападать на ту или иную страну. Поддерживать тех или этих во внешней политике. Вот, пожалуй, и все различия. Что же касается базисных основ собственной страны – американской экономики, то по этому поводу республиканская и демократическая программы стратегических различий не имеют, разве что тактические. Это, если говорить в общем. В частности же…

До последнего экономического кризиса американская экономика практически вообще никак не регулировалась со стороны власти. Единственным инструментом регулирования служили периодические повышения или понижения процентной ставки Федеральным Резервом, что, объективно говоря, не регулирование, а лишь легкое подправление, дабы предупреждать возможные перегибы в ту или другую сторону. То есть, это был самый настоящий нерегулируемый или, если хотите, саморегулируемый капитализм, под которым и принято было понимать так называемый «американский капитализм». Однако в 2008-м году эта экономическая модель, по-видимому, подошла к своему естественному концу.

Все можно было терпеть до той поры, пока очередной рост американской экономики неизбежно был связан с ростом/восстановлением рабочих мест на территории США. Теперь этого нет. Некоторый экономический рост в США мы сейчас наблюдаем, однако он уже не соответствует росту рабочих мест. Собственно, рост рабочих мест имеет место, но не на территории США, а за их пределами. Да, согласно официальным данным, некоторое уменьшение безработицы в Америки мы имеем. Но этот эффект достигнут почти исключительно за счет роста рабочих мест в сфере обслуживания. Однако только за счет этой отрасли вопрос решить невозможно, поскольку сфере обслуживания нужны граждане, способные это обслуживание оплачивать. А, так как роста производящих рабочих мест на территории США практически нет, то и успех в сфере обслуживания, вероятнее всего, носит временный характер, и в самое ближайшее время Америку ожидает новый всплеск безработицы.

Можно ли увеличить рабочие места на территории США только манипуляциями с процентными ставками со стороны Федерального Резерва? Вообще можно, но конкретно на территории США невозможно. А как это можно сделать?

А на этот вопрос сегодня в США никто ответа дать не может. Ясно одно, нынешняя модель нерегулированного капитализма этот вопрос решить не в состоянии. Нужна перестройка самой экономической модели. Но как конкретно это сделать, такие предложения не поступают пока ни со стороны демократического лагеря, ни со стороны лагеря республиканского.

И на чем в такой ситуации прикажете строить аргументацию друг против друга кандидатам в президенты на очередной президентский срок? – В этом и проблема. Политическая борьба между нынешними кандидатами на пост американского президента фактически превратилась в некую вещь в себе, не имеющую отношения к реальной профессиональной пригодности кандидатов. Однако, при этом, один из кандидатов уже является президентом страны, и, следовательно, имеет, как говорят в шахматах, преимущество первого хода. А кандидату от Республиканской партии требуются серьезные аргументы, способные воздействовать на общественность так, чтобы сдвинуть симпатии электората в свою пользу. Старые приемы вытаскивания скелетов из шкафов действовать перестали. А где взять новые? Вот, отсюда и негодование автора публикации в The Times

Copyright©2012 UNIPRESS