UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/prigovor.htm

 

Приговор кому?..
Илья Трейгер


Итак, приговор по делу Pussy Riot оглашен, и, чего никогда не было, водопад комментариев по этому поводу обрушился на страницы СМИ не на следующий день после этого, не через два дня, а… еще до того, как судья Марина Сырова закончила чтение текста этого приговора.

Впрочем, подобная оперативность журналистской братии в данном случае вполне объяснима – суть предстоящего приговора была заранее известна. Но известна не в том смысле, что кто-то его уже написал и «слил» текст в прессу, а в том смысле, что иного просто не могло быть.

Действительно, чисто теоретически здесь были возможны лишь два варианта: Первый – признать отсутствие состава преступления, поскольку подсудимых обвиняли на основании церковных уложений эпохи раннего Средневековья, не входящих в современное уголовное право Российской Федерации. Второй – признать подсудимых виновными, не взирая на официальное законодательство в угоду «верхнему» начальству. Первый вариант не мог рассматриваться в качестве реального, поскольку подсудимых уже продержали в тюрьме в течение нескольких месяцев, и в случае признания отсутствия состава преступления подследственные получают право на существенную финансовую компенсацию из государственного бюджета за необоснованное лишение свободы. Понятно, что власть подобного допустить не может, и коль уж девушек продержали в тюрьме несколько месяцев, приговор точно должен быть обвинительными, и никаким иным он быть не может. Вопрос о возможном наказании тоже был снят с повестки дня после выступления прокурора, который попросил три года лишения свободы. Следовательно, в качестве наказания точно будет реальное лишение свободы, но не больше того срока, которые попросил прокурор. Так, в целом, оно и получилось. Поэтому-то большая часть журналистских комментариев писались, по всей видимости, одновременно с зачитыванием текста приговора судьей.

Впрочем, и не за тем общественность с таким напряжением ожидала окончательного текста приговора участницам Pussy Riot, чтобы узнать судьбу обвиняемых, которая была известна заранее. Внимание к окончанию этого процесса было приковано совсем по другой причине.

Причину эту хорошо сформулировал Виталий Дымарский в эфире «Эхо Москвы» с Геннадием Бурбулисом: «Вопрос такой – добавит ли протестной активности будущей сегодняшний приговор трём девушкам из “Pussy riot”? После этой весенней активности были какие-то настроения в течение лета, что как бы она начинает спадать. Горючее нужно. Понимаете, для любого движения нужно некое горючее, да? И вот дело “Pussy riot” является таким горючим, таким топливом, которое подогреет мотор этого протестного движения? Да или нет?»

Именно этот вопрос и волнует сегодня либеральную общественность в первую очередь. В все политические репрессивные кампании, развивающиеся сегодня в России, тоже интересуют, прежде всего, с этой точки зрения. По этому же поводу, кстати, высказался и Борис Акунин на сайте «Эхо Москвы» еще 12-го августа, где довольно подробно изложил свое видение того, какую позицию занимает сегодня оппозиция в противостоянии власти.

Если коротко, то смыл текста Б. Акунина сводится к тому, что неправильно считать оппозицию проигравшей стороной только на основании того, что в итоге партией власти осталась «Единая Россия», президентом выбран Путин, путинские законы беспрепятственно проходят в Думе, путинский режим сажает в тюрьмы либералов и путинский режим одерживает верх во всех без исключения судебных разбирательствах. Правильнее, по мнению автора, наоборот, признать инициативу именно за оппозицией, так как: «Путин думает, что бой с оппозицией идет в парламенте, в суде, на избирательных участках. Но настоящая борьба разворачивается совсем не там и не за то. Режим бросает все свои ресурсы туда, где с ним никто всерьез биться и не собирался. Цена путинскому избиркому, путинской думе, путинскому суду известна – какие там могут быть бои?

Оппозиция все эти месяцы сражается вовсе не за мандаты и не за справедливые приговоры, а за умы и сердца (извините, но не знаю, как сформулировать это менее пафосно). И тут Путин безусловно проигрывает. Всякий его триумф на участках фронта, которые представляются ему важными, оборачивается очередным поражением на главном направлении».

При всем том, что трудно не согласиться с выводами Б. Акунина, назвать оппозицию побеждающей стороной тоже нельзя. И по очень простой причине – сама структура протестного движения такова, что она не предусматривает инструментов для смещения режима Путина и установления другого политического режима. То есть, непосредственно для власти в вопросе удержания этой власти нынешнее протестное движение реальной опасности не представляет. Реальная опасность для путинского режима заключена совсем в другом. Но прежде, чем вернуться к процессу по делу Pussy Riot, нелишне вспомнить вот, о чем…

Владимир Путин, став российским президентом, в первую очередь, взялся за восстановление вертикали власти, дабы вернуть стране управляемость, что к началу 2000-го года действительно было жизненно важным для страны. Сделать это ему удалось в том смысле, что ему удалось создать структуру власти, при помощи которой страной можно было бы управлять. Можно было бы, если бы нашелся кто-то, кто стал бы это делать – управлять страной.

Сам Владимир Путин и решил управлять страной при помощи тех инструментов, которые он создал. И что мы видим сегодня именно с этой точки зрения, с точки зрения управляемости системы?

Сверху поступает распоряжение построить дорогу, на что бюджет выделяет средства. В ответ, вместо дороги ее имитация, которую смывает первым же дождем. Спускается распоряжение о создании системы оповещения на случай стихийных бедствий. В ответ, вместо системы оповещения, ее имитация (на бумаге), а в результате стихийного бедствия смывает… сотни людей. Иными словами, «государевы реляции не выполняются на местах», то есть, система полностью потеряла какую бы то ни было управляемость. И произошло это потому, что за управление государством взялся человек, который делать этого просто не умеет. А принятый главный идеологический принцип власти – «своих не сдаем» создал систему тотальной круговой поруки, которая в итоге привела к тому, что вернуть управляемость системе уже невозможно. Ведь почему вместо дороги повсеместно получается лишь имитация дороги? Да, потому, что после многоступенчатых «откатов» денег остается только на имитацию, на нормальную дорогу их уже хватить не может. Можно было бы, конечно, кого-то поймать и показательно публично наказать. Можно было бы, если бы это делалось в самом начале, пока система еще была управляема. Но сейчас, любой процесс над любым зарвавшимся чиновником, даже очень низкого местного уровня, неизбежно вскроет преступный характер всей вертикали в целом, вплоть до ее руководителя. Поэтому на сегодняшний момент Путин не в состоянии вернуть управляемость системе, даже если бы очень захотел это сделать.

Казалось бы, президент Путин, вроде как, дал отмашку не сажать девушек. И что, суд на это отреагировал? Отреагировал, но с точностью до наоборот – дал девушкам реальный срок. И почему же так получилось? – А потому, что Путину принадлежит идея уголовного преследования Pussy Riot, как это привыкли думать. Не Путин принимал решение о начале такого преследования, и не Путин давал следствию и суду негласное указание их посадить. И все потому, что, попросту говоря, Путин более не управляет страной. Теперь, на своем третьем сроке он лишь царствует, но не правит…

Очень важно четко понимать, с каким Путиным мы имеем дело в результате последних президентских выборов. Очень модно говорить сегодня о том, что Путин 2.0 не состоялся. Но это неверно. Путин 2.0 состоялся, но… с другим знаком. Если Путин 1.0 – это был правящий президент, мачо, сильная рука, то Путин 2.0 – это не мачо, не сильная рука и не правящий президент. Это человек, пошедший на третий президентский срок под давлением своего окружения, чьим заложником он стал, благодаря своему же собственному принципу – «своих не сдаем». Сегодня, когда разложение системы, а вместе с ней и режима, уже стало очевидным, этот принцип обернулся против своего же хозяина, вынуждая служить «крышей» для тех, чьей основной целью стало выиграть время, дабы надежно укрыть нажитое трудами «праведными». При этом, нынешний президент, конечно же, отдает себе отчет в том, что по мере достижения этих целей, его окружение вполне может сдать его самого…

Иными словами, режим с заметным ускорением движется к собственному концу не в зависимости от активности или пассивности нынешних протестных движений, и, более того, не в зависимости даже от существования или отсутствия каких-либо протестных движений в стране. Однако это вовсе не означает, что протестные движения не оказывают никакого влияния на этот процесс. Режим ведь может распадаться годами и десятилетиями, по истечении которых от страны и культуры могут остаться лишь обломки. А может развалиться в течение считанных месяцев, освободив место для тех, кто способен стимулировать в стране современный вектор развития. В этом направлении либеральное протестное движение очень даже может сыграть существенную или даже решающую роль.

В этой связи стоит вернуться к вопросу о нынешнем положении оппозиции, в том числе, и в связи с исходом процесса по делу Pussy Riot.

Здесь важно понять реальную расстановку сил в обществе. Как мы помним, в своей предвыборной речи в Лужниках 23 февраля 2012-го года четко позиционировал себя в качестве президента большинства, поскольку, по его словам, большинство населения, которое голосует за президента, якобы, не согласно с позицией либеральной интеллигенции, высказанной на Сахарова и Болотной. Либеральная общественность, протестующая против нынешнего политического режима официальной властью представляется в качестве незначительного меньшинства населения, к тому же еще и финансирующееся, якобы из-за рубежа и действующее в интересах иностранного государства. А на самом деле, какова на самом деле доля либерально настроенных людей в общей массе населения страны?

В известном смысле, на этот вопрос ответил сам российский патриарх, проговорившись во время визита в Польшу. Как сообщает по этому поводу 16 августа «Эхо Москвы», по его (патриарха) словам, еще в начале реформы, в церкви настаивали на введении обязательного изучения православного катехизиса. Именно эти основы христианского вероучения наизусть заучивали дореволюционные гимназисты, и их примеру могли бы последовать современные школьники. По мнению предстоятеля РПЦ, среди врагов его идеи оказалась «либеральная пресса», которую победить не удалось. Так как, «она боролась с усилиями, достойными других целей».

Здесь так называемый патриарх проговорился о двух вещах. Первое – это тот факт, что, оказывается, РПЦ планировала, а, следовательно, и планирует насильственное введение православного образования в том числе и для не православных, не христиан и не вовсе не верующих людей. То есть, в лице Михаила Гундяева мы имеем дело не с патриархом РПЦ, не со священником и вообще не с верующим человеком, а с политическим авантюристом, стремящимся под прикрытием церковной символики к захвату идеологической власти в стране. А второе – это тот факт, что насильственному введению православия воспрепятствовали не государственные телеканалы, не правительственная пресса, не государственные чиновники, а никто иной как… либеральная пресса. А либеральная пресса – это, как мы хорошо знаем, фактически одна радиостанция и с десяток далеко не высокотиражных газет. Это откуда же такая мощь оказалась у этой самой либеральной прессы, аудиторией которой, как считается, является незначительное меньшинство населения, действующее в интересах иностранного государства. Значит, либеральная общественность это не меньшинство или, как минимум, политическая позиция этого меньшинства присуща существенно большей части населения, чем это принято думать.

Теперь о большинстве, то есть, о той части населения, которую власть причислила к большинству. Прошедший зимне-весенний период политической активности показал, что власть способна собрать митинги в свою поддержку, соизмеримые по количеству участников с протестными демонстрациями, только путем принудительного своза в Москву людей из других городов и только благодаря значительным бюджетным затратам на эти мероприятия. Ни одного сколько-нибудь значительного по количеству участников спонтанного митинга в поддержку действующей власти в Москве отмечено не было. Следовательно, считать, что условный Уралвагонзавод действительно представляет мнение большинства населения страны, оснований нет никаких. Не исключено, что именно по этой причине власти и нужен был этот процесс над Pussy Riot, чтобы дополнительно к Уралвагонзаводу прибавить еще и православных россиян, которых, как принято считать, уж точно большинство в обществе.

Здесь нелишне уточнить, о каком конкретно большинстве мы говорим, и какое конкретно большинство в принципе влияет на политическую ситуацию в стране. В любом обществе подавляющее большинство населения глубоко безразлично к политическим процессам, имеющим место в государстве. Им глубоко наплевать, как на то, кто будет президентом, так и на то, кто им не будет. Это реальное физическое большинство никогда и ни при каких обстоятельствах не станет поддерживать ни ту, ни другую сторону. В любом обществе, и российское общество здесь не исключение, на политическую жизнь страны оказывает влияние только политически активная часть общества, которая чисто физически составляет малозначительную долю от общего населения страны. Следовательно, если мы рассматриваем процессы политические, то важно не то большинство, которое является физическим, а расклад сил внутри политически активного меньшинства, поскольку физическое большинство никакого влияния на политические процессы не оказывает. А в этом плане мы видим совсем не ту картину, которую нам рисует действующая власть и высшие иерархи РПЦ.

По поводу так называемого православного большинства. Об этом очень хорошо сказал Антон Орехъ в своей публикации на «Эхо Москвы» 16 августа:

«Россия — религиозное общество? Да ладно!

Один умный человек прекрасно охарактеризовал наше общество: мы не верующие, мы суеверные. Смысл веры огромное количество людей видит в том, чтобы носить крестик, увешать с головы до ног свой автомобиль образами, понаставить в доме икон на полочки в буфете, святить яйца и куличи, обильно разговляться ни одного дня не соблюдая поста, а пост соблюдать, чтобы похудеть.»

Действительно, о какой православности может идти речь, если 30% опрошенных, считающих себя православными, заявляют, что Бога нет?!

Ну, и общую черту под этой темой подводит сообщение Юлии Латыниной в эфире «Эхо Москвы» 18 августа о том, что в день оглашения приговора по делу Pussy Riot граждан, поддерживающих сторону обвинения по количеству было существенно меньше, нежели тех, кто поддерживал сторону обвиняемых. Вот здесь, у Хамовнического суда мы и увидели тот самый срез политически активной части общества, по которому можно судить о внутренней расстановке сил внутри этой политически активной части. Это же, кстати, подтверждает и Глеб Павловский в его последнем эфире на «Эхе» 17 августа:

Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, да, да. Понимаете, это те, кого легко позвать. Их мало, их ничтожное количество, но они плавают сверху. А некоторые и хотят, некоторые всплывают. Подождите и вы еще увидите чудесное преображение. И, вот, сказать «Вы-то и есть соль соли народа. Чего закон? Чего мы обсуждаем? Какая Конституция, какой закон? Вот, что вы скажете, то и правда» - этот соблазн уже обозначился, движение в эту сторону уже обозначилось. Ставка на деполитизированное, деклассированное, маргинальное и, в сущности, антигосударственное меньшинство, якобы представляющее большинство народа.

Я думаю, что эксперименты в этом направлении будут. Но Путин совершит, видимо, последнюю ошибку, если пойдет в эту сторону.

Таким образом, совершенно очевидно, что либеральная интеллигенция составляет уверенное большинство внутри политически активной части населения, и, следовательно, очень даже способна реально повлиять на политические процессы в сегодняшней России.

Что же касается «последней ошибки Путина», о которой говорит Г. Павловский, то, как представляется, В. Путин свою последнюю ошибку уже совершил – это приговор по делу Pussy Riot.

Помните СССР периода позднего Л. Брежнева? Приходило ли тогда кому-либо в голову заводить речь о каком-то там диалоге между оппозицией и властью? – Никогда и никому. С той властью никто вообще не разговаривал и не собирался этого делать. С этой властью пока еще пытались разговаривать. Пытались до того момента, пока не услышали этот приговор. Теперь идея о каком-либо диалоге с властью полностью теряет всякий смысл. Больше с этой властью разговаривать не будут. Над ней будут смеяться, как смеялись над Брежневым, но разговаривать с ней уже не будут, если не считать, конечно, чисто формальных ходов со стороны так называемых официальных политиков.

А что же будет

Дело в том, что Россия – страна для жизни миллиардеров не приспособленная. Россия для этого страна слишком слабо развитая. Следовательно, чиновники-миллиардеры из путинского окружения никоим образом свое личное будущее, как и будущее своих семей на российской территории не рассматривают. А на территориях стран развитого мира, куда они нацелены, очень легко попасть в то же положение, в какое попал бывший премьер Украины Павел Лазаренко – вместо безбедной старости 18 лет тюремного заключения.

В сегодняшней России очень легко посадить в тюрьму трех девчонок за «Богородица, Путина прогони», но совершенно невозможно наказать неопределенное количество людей, объявляющих ворами чиновников среднего звена и руководителей энергетических корпораций.

Вор боится света. Если включить свет, вор начинает торопиться и все, что он должен сделать, делает в пешке и с ошибками. Развитие именно этого процесса, как видится, нам и предстоит наблюдать в ближайшие месяцы…

Copyright©2012 UNIPRESS