UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/protest.htm

 

Америка: протест вернулся весной
Михаэль Дорфман


От сорока до шестидесяти тысяч человек собрались в столице штата Висконсин Мэдисоне вокруг здания Капитолия в ветреный субботний день 10 марта. Это был крупнейший митинг здесь за многие месяцы. Погода была великолепной, но главное,  народ собрался потому, что хотел собраться. Ветераны прошлогодних протестов решили  побыть друг с другом снова.

Мэдисону не в новинку демонстрации. Сорок-пятьдесят лет назад город потрясали классовые бои. Здесь образовался один из важнейших центров профсоюзного движения США. Субботняя демонстрация резко отличалась от тех времён. Пришли семьями, как на легендарные маёвки, с маленькими детьми и подростками, с дедушками и бабушками. Было много энтузиазма, рукопожатий, объятий. Люди звонили по мобильным телефонам, звали родных и друзей.

Среди участников: профсоюз водителей грузовиков с севера, SEIU – в основном, из Милуоки, AFSCME (профсоюз служащих был создан в Мэдисоне) – со всего штата, Международный союз рабочих LIUNA – в основном, из Чикаго. Было много учителей (в основном, Национальной ассоциации образования NEA) и медицинских работников (разных союзов, в основном AFSCME). На демонстрацию вышли пожарные, «Полиция за труд!» (в основном, из службы шерифа округа Дена, где действует боевитый полицейский профсоюз, активно выступивший на демонстрациях в прошлом году). Не обошлось без строителей, электромонтёров из Интернационального братства строительных рабочих-электриков IBEW. Были работники городского театра Мэдисона из IATSE, были слушатели курсов переквалификации для безработных из ТАА, студенты Висконсинского университета и ещё много других. На демонстрацию пришли участники протестов против ограничения профсоюзных прав в феврале прошлого года в Милуоки и участники локальных групп «#Оккупируй Уолл-стрит». Впервые к демонстрантам присоединились активисты из групп борьбы за права бездокументной молодёжи, выросшей в Висконсине – «Voce la Frontera» («Голос приграничья»). Сейчас этой молодёжи отказывают в праве на получение образования.

Как обычно, было много интересных плакатов. Мать Барсучиха (символ штата — барсук) с семейством: «Не позволим нашим барсучатам вырасти хорьками». Здесь  намёк и на урезание общественного школьного образования, и на наступление на права учителей, и на хищнический капитализм тоже. Кто-то нёс плакат «Встречайте Джона До» — нарицательное имя для обычного американца из тех самых 99%, которых протесты взялись представлять, с намёком на финансовые нарушения в предвыборной кампании крайне правого губернатора штата (ФБР начало следствие), а также напоминание об антифашистском фильме 1941 года с этим названием. Герой фильма в замечательном исполнении Гарри Купера хорошо понимает, чем чреват фашизм в Америке. Женщина несла плакат «Если вы отрежете мои репродуктивные права, то я отрежу ваши». Здесь речь и об ограничении абортов, и доступа к противозачаточным, и игра слов cut off, означающих и обрезать, и отключать. Здесь уже хорошо знают о готовящейся 1 мая всеобщей забастовке, объявленной «#Оккупируй Уолл-стрит».

Волна протестов 2011 года породила феноменальный всплеск творчества повсюду. Плакаты и песни «#Оккупируй Уолл-стрит», видеоклипы Анонимуса хорошо известны. Сейчас друзья посылают замечательные постеры, придуманными участниками протестов против нечестных выборов в России. Я надеюсь, получится адекватно рассказать и о менее известном – о замечательных граффити египетской революции, сочетающих современные мотивы с древним искусством арабской каллиграфии, и о протестных песнях революционеров Сирии, за которые порой платили жизнью, и о новых формах творчества в интернете.

Были и выступления, и песни, и атмосфера пикника. Выступила Лори Компас, свадебный фотограф из одного ультраконсервативного издания, бросившая вызов всесильному председателю республиканского сенатского большинства Скотту Фицджеральду. Лори Компас начала кампанию у себя на кухне и добилась невозможного, собрав подписи для проведения голосования об отзыве сенатора, прославившегося антисоциальными законопроектами. Демократическая партия и профсоюзы настоятельно советовали ей не лезть. Для политического истэблишмента как слева, так и справа, любые новые лица подозрительны, если они не являются, как Обама, людьми партийного аппарата.  Трудно сказать, что ожидает Лори — успех или поражение, но первый шаг сделан.

Те, кто поспешил объявить конец движению за социальную справедливость, по-видимому, просчитались. Широковещательное улучшение в Америке касается только барышей финансового капитала. Обычные люди не чувствуют никакого улучшения, а скорей – наоборот. Работы нет, социальные программы сокращаются, стоимость недвижимости (единственного капиталовложения большинства американцев) стремительно падает, нулевые учётные ставки обещают верное снижение стоимости сбережений, цены стремительно растут. Низы больше не хотят, и верхи уже не могут жить по-старому.

***

Комментарий Ильи Трейгера

Несомненно, ошиблись те, кто поспешил объявить конец движению за социальную справедливость. В этом с автором нельзя не согласиться, поскольку в условиях, когда не удается справиться с безработицей, когда сокращаются социальные программы, когда продолжается падение стоимости недвижимости социальные протесты стихнуть не могут. Однако есть серьезные основания предполагать бесперспективность этих протестов в плане достижения конечного результата.

Мысль прокомментировать социальные протесты в США возникла в виду их внешней схожести с активизацией протестных движений в России, проявляющейся, прежде всего, в том, что и у американских протестующих и у российских не видно конкретных протестных лидеров. Однако на этом, собственно, сходство и заканчивается, поскольку, если российские протесты направлены не только против чего-то, но и против кого-то, то американские – только против чего-то.

Согласитесь, что если протест против тех, кто предсказывает хорошую погоду, заведомо зная, что погода будет плохой, понятен, то протест против плохой погоды как таковой вряд ли имеет смысл.

Да, американские протесты по сути своей направлены против корпоративной Америки. В различных своих публикациях Михаэль Дорфман не раз высказывал мысль о том, что корпоративность – есть база для диктатуры. И с этим тоже нельзя не согласиться, но только, с одной оговоркой – если речь идет о корпорациях в странах с Англо-саксонской правовой системой. И суть вопроса здесь вот, в чем...

На сегодняшний день, в государствах с развитой экономикой господствуют две правовые системы.

Первая: Англо-саксонская, действующая в Великобритании (кроме Шотландии), Канаде, США, Ямайке, Австралии и Новой Зеландии.

Вторая: Романо-германская правовая система, действующая во всех странах Европы, кроме Великобритании.

В основе Англо-саксонской правовой системы лежит принцип stare decisis (лат. стоять на решенном), означающий, что при выработке решения судом господствующая сила принадлежит прецеденту, а договор приоритетнее закона. В основе же Романо-германской правовой системы, основанной на рецепции римского права, лежит принцип незыблемости нормативного акта, т.е. закон выше договора.

На практике это означает, что в странах с Романо-германской правовой системой, если условия договора сторон идут вразрез с действующими общегосударственным нормативными актами, то суд решает вопрос в пользу условий, оговоренных в государственном нормативном акте. В странах же с Англо-саксонской правовой системой, наоборот, суд решает вопрос в пользу условий, о согласии на которые стороны договорились между собой. В этом случае такой, например, документ, как политика корпорации может идти вразрез с действующим законодательством вплоть до прямого нарушения конституционных норм, но суд, тем не менее, примет решение против работника, нарушившего политику корпорации, если при поступлении на работу он подписал согласие с этой политикой (без чего на работу поступить невозможно). Особенно резко это иной раз выглядит в США, где Билль о Правах принимался в то время, когда корпоративной Америки еще не существовало и была сделана оговорка, что речь идет о гарантиях от нарушения личных свобод именно со стороны правительства, но не работодателя. Поэтому в США работники корпораций могут быть лишены любых прав, включая и конституционные. Исключение составляет лишь антидискриминационный Акт. В странах же с Романо-германской правовой системой ничего подобного мы увидеть не можем. И примером тому может послужить общеизвестный факт, когда процветающая в США корпорация WalMart разорилась в Германии, едва успев начать функционировать. Поэтому да, в США и других странах с Англо-саксонской правовой системой корпорация – это безусловный источник диктатуры, ничем неограниченный в действиях, направленных на собственную выгоду, не принимая во внимание интересы общества, или даже прямо во вред этим интересам. Ничто подобное принципиально невозможно в странах, с Романо-германской правовой системой, к которым, кстати, относится и Россия.

Поэтому в странах континентальной Европы имеет смысл протестовать, адресуя претензии к парламенту и правительству, поскольку именно парламент создает законы, по которым, в том числе, функционируют и корпорации, а правительство осуществляет исполнение этих законов практически. В США же протестовать, адресуя свои претензии к Конгрессу или президенту, смысла не имеет, поскольку в силу природы правовой системы этой страны, ни парламент, ни правительство во главе с президентом не уполномочены регулировать внутреннюю политику корпораций.

Возвращаясь к принципу «Низы больше не хотят, и верхи уже не могут», протесты в России, при правильных подходах, практический смысл имеют, поскольку в наличии имеются и низы, и верхи – политический режим, прямо обеспечивающий действия и властей, и корпораций во вред общественным интересам. В США же, низы есть, а верхов-то и нет, поскольку политический режим над корпорациями не властен, а сама корпоративная Америка...

Кстати, а что это такое, корпоративная Америка – это кто-то, или что-то, или то и другое вместе? Вот, в этом вопросе и заключается суть проблемы. Корпоративная Америка – это сотни тысяч различных корпораций, с разными на собственный вкус внутренними политиками, никоим образом не объединенные никакими общими или, тем более, централизованными правовыми актами. Против чего протестуют люди, понятно. Но против кого они протестуют? Получается, что против всех вместе, но не против кого конкретно. Поэтому и практически реагировать на эти протесты некому.

Иными словами, проблема корпоративной Америки не в какой-то конкретной группе лиц, осуществляющей некую антиобщественную деятельность, а в правовой системе, позволяющей корпорациям такую деятельность осуществлять. Следовательно, какой-либо практический эффект эти социальные протесты могут получить только в двух случаях: если удастся сменить правовую систему страны, или если случится полный экономический коллапс, который приведет к полному распаду государства, включая и его правовую систему.

Что до экономического коллапса, то это не вопрос протестующих, и не в их силах этого добиться. Остается смена правовой системы. Однако нынешняя правовая система – это, собственно, то самое, что является основой политической идеологии Республиканской партией США, и чтобы эту систему сменить, нужно, прежде, ликвидировать и запретить деятельность этой партии. И что, существуют ли на сегодняшний день в США реальные инструменты и возможности для подобного политического переворота? Или, быть может, такими возможностями обладает нынешнее протестное движение в Америке? Конечно же, нет. Если речь идет о принципе «результат ничто – процесс все», то вопросов не возникает. Но если речь идет о достижении каких-то практических результатов, то, представляется, что сколь бы справедливыми не были эти протесты, практическое воплощение в жизнь требований протестующих вряд ли выглядит возможным даже чисто теоретически...

 

Copyright©2011 UNIPRESS