UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/revolutsia.htm

Революция, которая победила
Михаэль Дорфман, Нью-Йорк

Сам по себе эпизод из богатой скандалами биографии Камянова не стоил бы упоминания, если бы он, как выстрел «Авроры», не послужил бы сигналом для начала настоящей революции в Израиле. Квиры-русскоязычные репатрианты, вышли на борьбу с радикальным правым истеблишментом своей общины. Они победили и заставили учесть их мнение при принятии решений. Пока это пример единственной успешной борьбы, заставившей израильский истеблишмент принимать во внимание мнение какой либо русскоязычной группы.

Если бы меня спросили, какую книгу прочесть, чтобы понять Израиль, я бы рекомендовал именно эту – книгу исследователя Манчестерского университета  Ади Кунцман «Конфигурация насилия и принадлежности: квир, миграция и национализм в киберпространстве и за его пределами». Строгое научное исследование на пересечение новейших научных идей по миграции, диаспоре и киберкультуре, исследований расы, феминистской и квир-теории, психоанализа, одновременно является и необыкновенное интересным рассказом борьбы русско-израильских квиров за эмансипацию в обществе; в их борьбе отражается наше израильское общество, наши проблемы и вечные вопросы.

В романе Дины Рубиной «Вот идет мессия» описан эпизод выступления главного редактора, привезенного для редактирования невиданного до тех пор крупного русскоязычного издания в самом начале большой алии. После выступления перед набранными сотрудниками, редактор предложил задавать вопросы. Пьяненький сотрудник спрашивает сзади «А вы обрезанный?». На что получил ответ: «Я – обкусанный».

Прототипом персонажа, очевидно, стал израильский поэт Борис Камянов. Я сталкивался с ним с середины 1970-х, чуть ли не с первого дня своего приезда в Израиль. В Союзе писателей СССР, по его рассказам, Камянов был большой шишкой, «сидел на блате» и занимался путевками и другими профкомовскими делaми. Его оставляли женщины, дети и друзья, а он пьяненький питался исключительно самодельным салатом оливье и кропал свои стихи и статьи.

Не берусь оценить стихотворный талант Камянова, но по-человечески мне всегда было его жаль. Публицистика его отличалась желчностью и ненавистью. Помню, в те легендарные времена, когда не было интернета, чтобы тырить, а Таня Вайтрауб-Бабушкина редактировала в журнале «Круг» кулинарный отдел. Она там советовала обжарить курицу в сливочном масле, на что последовал стих Камянова, что лучше бы в дерьме жарить.

После «Парада гордости» в Иерусалиме в 2002 году Борис Камянов превзошел самого себя. В ведущей русскоязычной газете, где к тому времени уже «сожрали» «обкусанного» редактора, Камянов разразился стихом «Марш любви в Иерусалиме». Стих был полон ненависти и отторжения, обвинял участников парада, а заодно и всех квиров из бывшего СССР и в религиозной скверне, и в предательстве еврейского народа и государства. Камянов прибег к уголовной фене. Он приблатненно жонглировал разными «коблами» и «ковырялками», и вообразив себя тюремным паханом требовал «сидеть у параши».

Сам по себе эпизод из богатой скандалами биографии Камянова не стоил бы упоминания, если бы он, как выстрел «Авроры», не послужил бы сигналом для начала настоящей революции в Израиле. Квиры-русскоязычные репатрианты, вышли на борьбу с радикальным правым истеблишментом своей общины. Они победили и заставили учесть их мнение при принятии решений. Пока это пример единственной успешной борьбы, заставившей израильский истеблишмент принимать во внимание мнение какой либо русскоязычной группы.

В книге Ади Кунцман описывается история начала этой революции, но не только это. Через борьбу квиров за эмансипацию автор изучает и самих квиров, их среду в онлайн и оффлайн. И через них проявляется удивительно точная картина всего израильского общества. Через сообщество русских репатриантов-квиров проходят все оси и болевые разломы необычайно многополярного, многообщинного, мультиэтнического, многокультурного израильского социума. Глазами русско-израильских квиров можно увидеть необыкновенно полную картину, аспекты, скрытые и незаметные для большинства из нас, а порой и настолько банальные и очевидныe, что мы их в упор не замечаем.

Сами русские квиры в Израиле отнюдь не наблюдатели, а люди, живущие полной жизнью. Они лишь требуют от общества раздвинуть границы определения нормальности. Квиры хотят того же, что и остальные израильтяне – чувства принадлежности к стране. Хотят дома и родины, безопасности и уверенности в завтрашнем дне для себя и своих детей. Автор отмечает, что для квиров-мужчин, как для большинства израильтян важна их армейская служба, а квиры-женщины, как большинство израильтянок стремятся к материнству. Да и стремление квиров жить в официально признаваемом браке – это явная победа консервативных общественных ценностей.

Есть в антропологии и других социальных и психологических науках два подхода. Первый – этический, где исследование проводится наблюдателем со стороны и описывается в универсальных терминах. Второй – эмический, где наблюдение и описание с точки зрения личности, самой интегрированной в общественный и культурный контекст. Ади Кунцман – не только наблюдатель, но и сама активный участник этой революции, единственной пока, где русскоязчыные миноритарные группы сумели заставить право-радикальный русский медия истеблишмент считаться с собой.

Ее книга – еще дань уважения людям, принявшим участие в победе – тем, кто вышел на борьбу под своим именем, как сама автор, как социальный работник Анна Талисман, журналист Гай Франкович, Женя Сотник и другие; и тем, кто боролся анонимно в оффлайн и онлайне, кто помогал создать сообщество, которое по известной формуле революции, не только коллективный агитатор и пропагандист, но и коллективный организатор.

Впрочем, интернет порой становится и коллективным насильником и угнетателем. Гомосексуальность становится оружием элит для опускания угнетенных меньшинств и подавления свободы слова, а права ЛГБТ – средством пропаганды милитаризма и оккупации. Да и русскость порой делала участников борьбы такими же «странными» среди далеко не доброжелательной израильской либеральной тусовки, как среди израильских русим –  их сексуальность.

«Я начала эту книгу, задавая вопросы о взаимосвязи между насилием и сексуальной принадлежностью, между миграцией  и национализмом, в киберпространстве и за его пределами, –  пишет автор. – Эти вопросы задаются по отношению к иммигрантам-квирам, однако они имеют более широкое значение и особую актуальность в израильско-палестинском контексте, где очень тесно и многими путями переплетаются сложные эмоциональные режимы любви и ненависти, радушия и вражды, создания дома и разрушения домов.

Проблемы, поднятые в книге имеют и более широкое значение для нетрадиционной деятельности, например, в контексте интернет-культуры, где киберпространство видится, как безпроблемное  место неограниченных возможностей для преодоления и пересечения границ, свободы слова, и игр идентичности, эротических встреч, и создания сообществ.

Это важно и в контексте постсоветской России и пост-коммунистических стран Европы и их глобальных эмигрантских диаспор, где нетрадиционное сознание  схвачено между разными, а порой и противоречивыми дискурсами сексуальности, между Востоком и Западом, между призраками прошлого и отчаянием перед неопределенным будущим. И, наконец, вопросы, которые обсуждаются здесь, по моему мнению, имеют широкий резонанс в условиях глобализации «войны с террором», где исламофобия умело видоизменяется, чтобы удовлетворить различные национальные потребности, оставаясь глобальным политическим и эмоциональным медиатором; где опасные союзы часто образуются между правым патриотизмом и борьбой за права геев, а также между нормативной гомосексуальностью и «глобальным доминирующим господством белого человека», — так начинает автор изложение выводов своего исследования.

«Мы живем в 21 веке!» — цитирует автор Анну Талисман. Без малого 250 страниц книги Ади Кунцман необыкновенно плотно насыщены информацией и идеями, новыми для русскоязычного общественного дискурса нового века. Эта информация и идеи  необходимы для навигации в новом мире, а еще больше для коммуникации со молодым поколением, выросшим в мире этих идей и концепций. Ведь даже самые культовые наши тексты полны предрассудков и откровенной ненависти.«Уходи, тень» — заклинали квиров-борцов за права человека метафорой из культовой пьесы Евгения Шварца русско-израильские интеллигенты, пытаясь исключить их из мира людей. Ади Кунцман показывает это на примере «Лагерных рассказов» Шаламова и «Крутого маршрута» Евгении Гинзбург.

Книга Ади Кунцман должна быть переведена на русский язык, может быть более популярно, не совсем в той строго научном форме, как она написана по-английски. Ее книга — еще и пособие для различных групп, как побеждать в общественной борьбе. Ведь революция — это процесс, а не событие, а вся русскоязычная община по сути квиры, и состоит из таких групп – изведавшим свою «странность» между угнетением и привилегированностью социально, политически, ментально и эмоционально. Пока же я с нетерпением жду следующую книгу Ади Кунцман «Дигитальный милитаризм», выход которой намечен в апреле.

 

Copyright©2015 UNIPRESS