UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/rpc.html



РПЦ – начало конца
Илья Трейгер

Центр "Православная энциклопедия" подготовит катехизис современного человека, сообщает 30 апреля NEWSru.com.

Церковно-научный центр "Православная энциклопедия" подготовит современный катехизис, сообщил на очередном заседании наблюдательного, общественного и политического советов по изданию этого одноименного многотомника Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в Москве.

"Сегодня у нас есть возможность готовить православный катехизис - изложение православной веры в категориях, которые были бы понятны современному человеку... не нравоучительного, а научно-богословского характера", - сказал Патриарх, слова которого приводит РИА "Новости".

"Одним из новых проектов "Православной энциклопедии" должен стать современный православный катехизис. Сегодня все больше людей открывают свое сознание и сердце навстречу истинам Церкви, но интеллектуальная поддержка этого церковного послания отстает от уровня современного человека", - констатировал предстоятель РПЦ.

По его словам, причиной отставания стали долгие годы разрыва между светской и церковной наукой, когда не издавались серьезные научные богословские труды.

***

Ну, ваще! Это же надо так сказать: "научно-богословский"! Подобная формулировка сильно напоминает что-то в духе "жареный лед"... И при этом патриарх еще заметил, что "сегодня все больше людей открывают свое создание и сердце церковным истинам". Если все больше людей открывают свое сердце религии, то зачем менять форму подачи этой религии? Если все больше людей действительно приходят в вере в Бога, то менять что-либо в этом направлении не имеет смысла. А если ставится задача менять формы подачи религии, значит, не все так благополучно с притоком новых верующих. Или одно, или другое. А если и то, и другое вместе, то поставленная задача выглядит бессмысленной. Впрочем, разберемся по порядку...

Научный и богословский – совместимы ли эти два понятия или, напротив, исключают друг друга?

Научным, по определению, является все то, что подпадает под критерии научности, коими являются:

1. Объективность. - Раскрытие природных объектов, взятых «самих по себе», как «вещи в себе» (не в кантовском понимании, а как еще не познанных, но познаваемых). При этом происходит отвлечение и от интересов индивида, и от всего сверхприродного. Природу требуется познать из нее самой, она признается в этом смысле самодостаточной; предметы и их отношения тоже должны быть познаны такими, какими они есть, без всяких посторонних прибавлений, т.е. без привнесения в них чего-либо субъективного или сверхприродного.

2. Рациональность. – Подход, основанный на следовании принципу достаточного основания, который гласит: «Ни одно явление не может оказаться истинным или действительным, ни одно утверждение — справедливым без достаточного основания, почему именно дело обстоит так, а не иначе» (Лейбниц Г. В. Соч.: В 4-х т. М., 1982. Т. 1. С. 418).

3. Повторяемость.

4. Предъявляемость (третьим лицам).

5. Воспроизводимость (в том числе, третьими лицами).

Перечисленные 5 критериев научности являются в совокупности необходимыми и достаточными условиями квалификации подхода, исследования, утверждения, факта, результата и т.д. в качестве научного. А теперь попробуйте примерить этот набор критериев к любому, известному вам, богословскому утверждению. Получится? Как, например, насчет такого Христова чуда, как накормить пятью буханками хлеба пять тысяч человек. Или как насчет такого чуда, как хождение по воде? Ну, и так далее.

А как сочетается оперирование таким понятием, как святой дух с точки зрения первого критерия научности, требующего рассмотрение только материальных объектов, и как этот же святой дух вписывается во второй критерий научности, требующий объективных доказательств по любому утверждению в отношении этих объектов? А как соотносится с критериями научности история про стены города Иерихона, которые, якобы, рухнули в результате звука музыкальных инструментов и крика толпы?

Уже только сказанного достаточно, чтобы отбросить какие-либо сомнения по поводу совместимости богословского с научным. Эти понятия не только разные, но взаимоисключающие. Ничто "научно-богословское" просто не может существовать в природе. Не может существовать так же, как не может существовать вечный двигатель или жареный лед. А раз так, значит, под термином "научно-богословский" на самом деле понимается что-то другое. И РПЦ, руководимая этим патриархом, вполне практически приступила к тому, что бы это "что-то другое" сделать. Вот тут-то вполне естественно возникают вопросы: Что конкретно понимается под "научно-богословским"? С какой целью русская православная церковь решила это делать? И, наконец, какого практического результата вероятнее всего может добиться РПЦ, если сделать это ей удастся?

Итак, что же на самом деле пытается продвинуть РПЦ под термином "научно-богословский"?

Даже не вдаваясь в серьезные рассуждения по этому поводу, только на основании слов самого патриарха о том, что "сегодня все больше людей открывают свое сознание и сердце навстречу истинам Церкви, но интеллектуальная поддержка этого церковного послания отстает от уровня современного человека", ясно, что, как минимум, речь идет об изложении основ православной веры в наукообразных формулировках. Но наукообразие формулировок обычно только для того и используется, чтобы что-то заведомо ненаучное выдать за научное. Это был основной прием, которым в массовом порядке пользовались советские партийные функционеры для защиты никчемных кандидатских и докторских диссертаций. Наукообразие – это форма текста, применяемая в целях обмана, и ничего более. А коль уж речь пошла об обмане, то непременно пойдем в наших рассуждениях и несколько дальше.

Кроме критериев научности, существуют так же и критерии псевдонаучности. И наиболее важным из них для нашего случая является Апелляция к мифу. Суть этого приема заключается в том, что берется некоторый миф и рассматривается в качестве объяснения происходящих явлений. Предлагаются гипотезы с постулированием таких условий, которые имели место в прошлом и перестали существовать к настоящему времени. Миф рассматривается как свидетельство в пользу этой гипотезы, и утверждается, что подобное подтверждение мифом гипотезы имеет такой же статус, какой имеют геологические, палеонтологические или археологические свидетельства.

Пример. Существование в прошлом Людвига ван Бетховена подтверждается и археологическими, и палеонтологическими свидетельствами (музыкальное наследие выводим за скобки). Существование в прошлом Сократа тоже подтверждается археологическими свидетельствами. Даже существование в прошлом иудейского царя Ирода подтверждается археологическими свидетельствами. А существование в прошлом Христа? – А существование в прошлом Христа подтверждается только мифом о нем, который церковью как раз и приравнивается к археологическим или палеонтолоическим свидетельствам. И именно этот прием является основным во всем, что принято называть богословским. Иными словами, несомненно, термин "богословский" в связи с применением наукообразной формы является синонимом понятия "псевдонаучный".

В принципе, религия – это вопрос не науки, а веры. Вера не требует доказательств, поскольку она требует только веры. И приравнивать богословское к псевдонаучному в этой связи было бы некорректно за исключением тех случаев, когда псевдонаучный подход используется в целях намеренного обмана. Поэтому, собственно, все и сводится к вопросу о том, затевает ли по данному поводу РПЦ во главе со своим патриархом преднамеренный обман или нет?

А в этой связи стоит вспомнить, что далеко не все, изложенное в Библии, является мифом. Не является мифом царь Ирод, не являются мифом такие города, как Иерусалим, Иерихон, Назарет и Вифлеем. И многое другое тоже. И со времен Генриха Шлимана, нашедшего легендарную Трою, христианская церковь, включая РПЦ, старается интенсивно использовать наличие материальных доказательств достоверности тех или иных библейских фактов в качестве доказательства достоверности всех библейских текстов в совокупности. Раз доказаны такие-то и такие-то библейские факты, значит, доказано и все остальное, что изложено в этих текстах. А, тем временем, факт существования города Вифлеема сам по себе вовсе не является доказательством того, что в этом городе родился Иисус. Тем более, этот факт никаким образом не доказывает, что Иисус родился от святого духа и является сыном Бога. Если перевести все это не бытовой язык, то церковь фактически утверждает, что если человек правильно назвал свое имя, то это одновременно доказывает, что он не соврал, назвав свой адрес. А такой подход – это уже не просто псевдонаука, но намеренная фальсификация науки. То есть, мероприятие под названием "изложение православной веры в категориях научно-богословского характера", РПЦ задумала и приступила к выполнению в целях заведомого обмана. Но если это обман, то необходимо ответить на вопрос, кого и с какой целью РПЦ планирует обманывать?

Кого – понятно. Всех тех, кто не готов всерьез воспринимать абракадабру типа "аз есьм" и тому подобное. Интереснее разобраться в том, с какой целью это делается. Поскольку, если утверждение патриарха о том, что "все больше людей открывают свое сознание и сердце навстречу истинам Церкви", достоверно, то не видно смысла в столь радикальной реформе.

Социологи обычно делят социологию на две разновидности: социологию публичную и социологию "серьезную" (непубличную). С публичной социологией мы все постоянно сталкиваемся в виде публикуемых в прессе результатов социологических опросов, и, соответственно, хорошо представляем себе степень достоверности этих результатов. Непубличная же социология – это нечто иное. При проведении социологических исследований в обоих случаях применяются одни и те же принципы репрезентативности выборки. В этом они друг от друга не отличаются. Отличия начинаются на уровне методов сбора информации.

Публичная социология как правило использует прямые вопросы, получая на них прямые ответы, которые за тем статистически обрабатываются, а результат публикуется в виде результатов социологического опроса. Этот метод сбора информации имеет существенное преимущество перед методами серьезной социологии. Во-первых, он прост и дешев. А, во-вторых, он вполне законен, не нарушает этических норм и потому может быть опубликован. С другой стороны, при этих преимуществах метод имеет один очень серьезный недостаток – достоверность полученных ответов. Каждая ли женщина ответит правду на вопрос о том, изменяет ли она мужу, даже зная, что опрос проводится анонимно? Каждый ли подросток ответит правду на вопрос о том, употребляет ли он наркотики, даже зная, что опрос проводится анонимно?

Серьезная же социология действует методами более сложными, а, следовательно, и более дорогими, которые, кроме того, далеко не всегда этичны и далеко не всегда законны. Вопросы здесь строятся не в виде прямого опросника, а в косвенной форме. Часто эти вопросы строятся таким образом, чтобы человек, отвечая на один вопрос, пребывал в полной уверенности, что отвечает совсем на другой. А результаты такого опроса не просто обрабатываются статистически, а анализируются, и уже анализ этих результатов служит в качестве результата социологического исследования. Понятно, что даже сама процедура подготовки такого исследования достаточно сложна, а, главное, и сама процедура, и анализ результатов понятны главным образом только узким специалистам.

Используются так же и такие приемы, как подслушивание разговоров в общественном транспорте и в очередях или подглядывание за поведением людей, не подозревающих, что находятся под наблюдением. Самый простой пример: по тому, как люди, зашедшие в туалет ресторана помыв руки вытирают их, легко определить, какое в среднем количество врачей посещают данный ресторан. Очевидно, что законность и этичность подобных методов опроса сомнительна настолько, что публиковать результаты подобных исследований вряд ли допустимо. А, кроме того, среднему читателю/зрителю вряд ли по силам убедиться в степени достоверности такого исследования в виду отсутствия узкопрофессиональной квалификации. Однако такие методы социологических исследований имеют серьезное преимущество перед методами публичной социологии – достоверность. Достоверность результатов серьезной социологии на порядки превышает достоверность результатов публичной. Поэтому публичная социология – это главным образом продукт потребления для широкой публики. А серьезная социология – это инструмент, которым пользуются власть предержащие и спецслужбы.

К чему сделано это теоретическое отступление?

К тому, что как раз из недр этой непубличной социологии "протекла" в прессу информация о двух интересных фактах. О том, что доля населения, истинно верующая в Бога, на территории России не превышает 2% от общего числа населения. И о том, что существенная доля вновь уверовавших после начала Перестройки в СССР из числа бывших атеистов, приходится на людей, нуждающихся в профессиональной помощи для выхода из депрессивных состояний. И эти люди, как утверждается, лишь потому обратились к церкви, что клиническая психология в СССР практического развития не имела, а обращение к психиатру было чревато пожизненным "проклятием" в виде постановки на учет в психоневрологическом диспансере. Что же касается церкви, то с нее к этому моменту было снято ее собственное "проклятие", наложенное кремлевскими богоборцами в период пышного расцвета первого в мире государства рабочих и крестьян. Остальная же масса вдруг "уверовавших" из блока коммунистов и беспартийных, это, главным образом те, кто стал посещать церковь так же, как раньше посещал профсоюзные собрания. Высказывался так же и некий прогноз – если клиническая психология в России получит должное развитие, то эту часть новообращенных церковь может начать терять.

Можем ли мы однозначно доверять такой информации? Ни в коем случае, поскольку утечка – она и есть утечка. Проверить достоверность этих данных у первоисточника мы не можем. Оценить методы сбора информации для такого исследования мы тоже не можем. Тем более, мы не можем оценить качество анализа полученных данных. А раз так, то никто не мешает любому из нас утверждать все, что угодно, сославшись на эфемерные источники в непубличной социологии. Однако мы вполне можем оценить и ситуацию в этом направлении, и приблизительно достоверность упомянутых данных косвенным путем. Например, можно применить метод, которым в США нередко пользуются для наиболее надежной модели автомобиля из числа машин того же класса.

К кому стекается совокупная информация о надежности автомобилей в США? – В первую очередь, к страховым компаниям, разумеется. Вот этим моментом и пользуются. Выбирают несколько моделей автомобилей одного класса и обзванивают две-три страховые компании на предмет стоимости страховки на эти модели. На какую из моделей стоимость страховки оказывается дешевле, та модель и является более надежной по общей совокупности показателей.

Куда стекается совокупность реальной информации об увеличении или уменьшении общего числа прихожан равно, как и о социальной структуре этих прихожан? Разумеется, к патриарху. Вот, давайте и посмотрим на то, что вполне публично исходит от патриарха и его "конторы".

Изначально, как мы помним, РПЦ ставила перед властями вопрос о религиозном образовании в российских школах в виде возвращения в школы "Закона Божьего" в той форме, в которой он преподавался до революции 17-го года. Однако массовое возмущение по этому поводу в обществе заставило тогда церковь отступить. Итак, это первый достоверный признак того, что количество верующих в России уже на тот момент явно не соответствовало ожиданиям православной церкви. Позднее, уже Владимиру Путину, ставшему президентом, удалось найти компромисс между обществом и церковью, заключающемуся в том, что родителям учеников предоставляется право выбора между преподаванием их детям какой-то конкретной религии или преподаванием светской этики. За тем было принято решение о проведении педагогического эксперимента по этому поводу в ограниченном количестве российских школ.

И тут-то патриарх впервые и высказался по этому поводу. Еще 25 декабря 2009 года в ответ на принятое решение, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл призвал родителей всех школьников четко понимать, что при выборе предмета «светская этика» в рамках учебной области «Основы религиозных культур» они обрекают своих детей на изучение атеизма.
Обращаясь к московскому духовенству на ежегодном епархиальном собрании в среду в храме Христа Спасителя, Святейший Патриарх Кирилл отметил, что сегодня очень многие родители убеждены, будто светская этика в школах — это основы этикета. «Поэтому они и голосуют за светскую этику, не понимая, что они голосуют за атеизм», — заявил Святейший Патриарх Кирилл.

Во-первых, почему патриарх в связи с преподаванием атеизма употребил термин "обрекать на изучение", разве атеизм поставлен в России вне закона или ему придана форма неприличного поведения? Во-вторых, почему патриарх решил, что родители не понимают, что светская этика – это атеистическое образование? – Прекрасно понимают. Тогда в чем дело, почему так явно занервничал патриарх? По всей видимости, потому, что имел основания полагать, что при свободном выборе количество новообращенных не увеличится, а если и увеличится, то в недостаточной для РПЦ степени. Потому и использовал соответствующий тон в связи с термином атеизм, который, как бы, вышел из моды, и, возможно, люди не захотят быть причисленными к атеистам.

Наконец, упомянутый эксперимент начался, и первой группе родителей предоставили сделать выбор для своих детей-четвероклассников. И результат?...

Вопреки прогнозам педагогов и данным опросов общественного мнения, сообщает NEWSru.com 26 февраля 2009 г., большинство родителей, чьим детям начиная с апреля предстоит изучать "Основы религиозных культур и светской этики" (ОРКСЭ), выбрали не основы православия или другой традиционной религии, а изучение светской этики или религиозных культур в целом, отмечает газета "Время новостей".

Издание сообщает, что о светских предпочтениях родителей четвероклассников заявил директор профильного издательства "Просвещение", выпустившего учебники по новой дисциплине, а также руководство Академии повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования, где будут готовить преподавателей основ.

О чем говорит это сообщение? Оно говорит, в первую очередь, о том, что, предостерегая родителей от "обрекания" их детей на изучение атеизма, патриарх точно знал, чего он опасается. И именно это и случилось – количество людей " открывающих свое сознание и сердце навстречу истинам церкви", существенно не соответствует ожиданиям этой церкви. И второе, о чем говорит это сообщение, что прогнозы, сделанные по этому поводу с помощью публичной социологии, оказались далеки от реальности. Напротив, пусть косвенно, пусть лишь в известной степени, но результат, скорее, побуждает серьезнее отнестись к тем утечкам из непубличной социологии, о которых мы сказали выше.

И вот, следующая реакция российского патриарха, уже на этот результат. 17 апреля 2010 г., патриарх публично заявляет, что родители, выбравшие для своих детей изучение светской этики, сделали это не в силу свободного выбора, а под давлением. Вот цитата из этой публикации:

Родители четвероклассников выбирают для своих детей предмет «светская этика» вместо основ православной, мусульманской или иудейской культуры под давлением директоров школ, на которых, в свою очередь, давят местные власти. Об этом заявил патриарх Московский и всея Руси Кирилл.
«Не надо наступать второй раз на одни и те же грабли... Не должно быть насилия над убеждениями людей», – призвал предстоятель.

А 20 апреля уже в другом издании патриарх еще и уточнил, что "по поступающей к нему информации, родители школьников под давлением директоров школ, на которых, в свою очередь, давят местные власти, выбирают предмет "светская этика" вместо основ православной, мусульманской или иудейской культуры".

Итак, "по поступающей к нему (патриарху) информации". Поступающей откуда, от кого, и какова эта информация, и ее достоверность? Или, короче говоря, где объективные свидетельства достоверности этого утверждения? Ничего подобного патриарх не привел. Иными словами, опять апеллирование к мифу – придуманное утверждение, не имеющее объективных свидетельств достоверности, однако, само используемое вместо этих свидетельств. Ну, хорошо, свидетельств достоверности патриарх мог не приводить, дабы не раскрывать своих источников, что очень модно сегодня в России, но есть ли достоверность в подобном утверждении хотя бы на уровне логики поведения чиновников, на которых пеняет патриарх?

Государственный чиновник тем и отличается от остальных людей, что он не действует в соответствии с собственным пристрастиями, а выполняет волю власти в форме "чего изволите". Атеизм или религия – подобная постановка вопроса на чиновничьем уровне принципиально возможна лишь в том случае, если одно или другое является компонентом государственной идеологии. Если существенным компонентом государственной идеологии является атеизм, то чиновник, конечно же, будет давить на подчиненных и граждан в этом направлении, как это и было во времена Советской Власти. Если существенным компонентом государственной идеологии является православие, то чиновник будет делать то же самое, но в прямо противоположном направлении, как это было в царской России. А если ни то, ни другое не является существенным компонентом государственной идеологии, как в сегодняшней России, то у чиновничьей братии нет побудительных мотивов как-либо вообще реагировать на выбор родителей учеников-четвероклассников в этом направлении. И даже более того, учитывая, что именно чиновников мы наблюдаем в телевизионном "ящике" со свечками в руках на "новопрофсоюзных" молебнах, если кто-то из них и готов оказать давление на систему просвещения в школах, то, скорее, в прямо противоположном направлении, в направлении церкви. По всему получается, что "получаемая им (патриархом) информация" – это выдумка на благо церкви, не имеющая связи с реальностью.

Вся эта цепочка последовательных заявлений патриарха в прессе несомненно говорит о том, что утверждение о возрастающем количестве людей, открывающих свое сердце и сознание навстречу истинам церкви, вряд ли соответствует действительности. А если к этому еще и прибавить последнюю реакцию патриарха на данную ситуацию. о создании современного православного катехизиса, изложенного в наукообразной форме, то впору серьезно говорить об уменьшении количества, открывающих свое сердце церкви. Кстати, в течение почти четверти века, прошедшего с момента начала Перестройки, клиническая психология в России действительно демонстрирует серьезный уровень развития. Да, к тому же, и с психиатрии тоже снято клеймо "проклятия". Случайно ли это совпадение с прогнозами, сделанными ранее непубличными социологами?..

Итак, причина, по которой РПЦ решилась создавать новый православный катехизис на основе стандартных методов научной фальсификации, ясна – это уменьшение количества истинно верующих христиан в России, что не отвечает задачам РПЦ вернуться на тот же уровень общественной значимости, на которой она была в царской России. Остается ответить на вопрос о том, каковы возможные результаты, если церковь в полном объеме действительно воплотит в реальность планы по созданию нового катехизиса?

Давайте разберемся, откуда вообще берется истинная религиозность, и откуда она в принципе взяться не может.

Маленький ребенок, который еще не ходит в школу, не умеет ни читать, ни писать, но уже вступил в пору "почемучки". Мама, а откуда я взялся? Одна мама ответит, что Бог дал. А другая мама ответит, что в капусте нашли. Ответ типа Бог дал, следующих вопросов не вызывает, в отличие от второго варианта ответа. А капуста откуда взялась? – На огороде выросла. А огород откуда взялся? – папа выкопал. И так далее... Так вот, ответ по первому варианту изначально закладывает в ребенке религиозное восприятие окружающего мира. А все те, кого нашли в капусте – это, главным образом, будущие материалисты по базовому мышлению.

За тем наступает следующий период, когда ребенок идет в школу, причем в школу Российскую, где образование в целом носит фундаментально научный характер. Много ли шансов имеют те, кого Бог дал, сохранить религиозный тип мировоззрения, получив образование в такой школе? Даже если ребенок воспитывается в религиозной семье, далеко не всегда религиозное мировоззрение может сохраниться при получении образования в такой школе. Что же до тех, кого нашли в капусте, то в отношении этих людей у РПЦ шансов нет никаких. А много ли сегодня детей, воспитывающихся в православных религиозных семьях? – Ничтожное количество, поскольку их родители, как и бабушки с дедушками сами в подавляющем большинстве принадлежат к категории найденных в капусте. Уже только поэтому понятно, что без каких-то экстраординарных мер со стороны РПЦ, на радикальное увеличение церковных приходов церкви рассчитывать не приходится. И, что вполне логично, церковь пытается такие экстраординарные меры изобрести.

Начали с возвращения в школы "Закона Божьего". Однако с этим не слишком получается. Теперь пробуют наукообразный катехизис. И каковы шансы?

А, судите сами. Да, действительно, читая православный катехизис, написанный в наукообразной форме, молодой человек сталкивается с тем же языком, который стал для него привычным в период школьного обучения. Следовательно, как минимум, если раньше вообще не читали, то теперь хоть читать станут. Да, это так. Но, только, скорее всего, на этом весь эффект и закончится. Привычный язык православного катехизиса ведь провоцирует и привычное поведение, связанное с привычным языком. В частности, это провоцирует задавать не менее привычные вопросы типа, "почему?", "откуда это известно?", "чем подтверждается справедливость данного утверждения?" и тому подобное. То есть, все те вопросы, задавать которые принципиально несовместимо с верой. Или вера, или вопросы подобного типа. Одно с другим не уживается. И церкви придется давать ответы на эти вопросы, причем, такие же прямые ответы, как заданные вопросы, чего церковь сделать не в состоянии в силу самой богословской природы. А если так, то и соответствующая реакция самих "почемучек" тоже не заставит себя ждать.

К какому результату приведет издание подобного рода катехизиса, мы увидим, когда церковь воплотит эту затею на практике. Но с чисто логической точки зрения, представляется, что подобный проект, скорее, способен сыграть против церкви, нежели в ее пользу. Если в начале двадцатого столетия РПЦ была сведена к малочисленному клубу бабушек-старушек силами большевиков-богоборцев, то теперь, вполне возможно, она вновь вернется к тому же уровню, но уже благодаря собственным сомнительным фальсификаторским проектам. Вот, уж поистине, история повторяется в виде фарса.

Впрочем, всего этого можно было и не обсуждать. РПЦ в принципе не может вернуться к уровню общественного влияния столетней давности хотя бы только потому, что ее патриархи поставили перед собой заведомо невыполнимую задачу – пытаются второй раз войти в ту же реку...


Copyright©2009 UNIPRESS Обратная связь К списку публикаций