UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/sionizm.htm

Рано хоронить сионизм
Михаэль Дорфман
, Нью-Йорк

Я попытался взглянуть на Израиль не как на европейскую страну, не как на часть «Западного мира», а как на интегральную часть Ближнего Востока. Как на страну, тысячами незримых нитей связанную со своими соседями, отнюдь не защищенную от процессов и веяний, происходящих в регионе, и во всем разделяющую его судьбу.

Рассказывают, что пришла однажды еврейка к раввину и просит:

— Рэбе! Мой муж умер, а у него не было ни одного друга, зато критиков – на каждом углу. Скажите хоть вы о нем что-нибудь хорошее.

— Ладно, – пообещал рэбе.

В канун субботы встает раввин в синагоге перед тем, как читать поминальную молитву – кадиш – и говорит:

— Евреи! Все мы знаем, как тяжело сказать доброе слово за нашего Израиля Зуареца. Все согласны, что он был сущий паскудник. Слова доброго никому не сказал, долга отдать никогда не вспомнил. Да и на общину ни копейки не пожертвовал. Но я вам скажу, евреи! По сравнению с его покойным папашей наш Израиль – это же сущий ангел!

Этой еврейской историей я закончил десять лет назад один моих самых читаемых материалов «Наш Израиль – это сущий ангел». Я попытался взглянуть на Израиль, не как на европейскую страну, не как на часть «Западного мира», а как на интегральную часть Ближнего Востока. Как на страну, тысячами незримых нитей связанную со своими соседями, отнюдь не защищенную от процессов и веяний, происходящих в регионе, и во всем разделяющую его судьбу.

Израильский историк Анита Шапиро писала, что в 1950-1960х годах Израиль воспроизводил у себя модель восточноевропейского государства народной демократии. Каким бы Израиль тогда ни был, его больше нет. Уход Шимона Переса с политической сцены символизировал конец этой пьесы.  С середины 1970 х главный конфликт израильского общества состоял в борьбе между американизацией («глобальной деревней») и арабизацией (которую в Израиле политкорркетно называть левантизацией или мизрахизацией). Поскольку сегодня и США по многим параметрам напоминает страну глубокого Третьего мира, то и арабизация, и американизация превратили Израиль в типичное ближневосточное государство, причем далеко не самое худшее из них.

Человеку, знакомому только с «европейскими демократическими ценностями», что бы это не означало, странно слышать про «еврейский характер государства», который в Израиле попытались сейчас законодательно закрепить. Но это совершенно нормально среди арабских и исламских республик наших соседей. «Арабский характер» закреплен в конституции Сирийской Арабской Республики, Арабской Республики Египет и т.д. У большинства наших соседей, как и в Израиле, религия не отделена от государства. У многих наших соседей, в точности как в Израиле,  различные этнические и религиозные общины разделены между собой и их привилегии закреплены в законодательстве.

Вдумчивые исследователи еще в 1970-х годах предсказывали израильскому еврейству путь развития по типу евреев Иберии, интегрировавшихся в мире своих арабских и берберских соседей и перенявших мусульманские традиции. Об этом писал в нашумевшей свое время «Священной цепи» израильский историк Норман Е. Кантор. Его книги не наделали большого шума, потому что укладывались в схему борьбы пост-сионизма с нео-сионизмом, не содержали провокации, как, к примеру, книги Шломо Занда,  не отрицали право на самоопределение евреев.

Многие израильтяне уже в 1970-е прекрасно понимали, что география – это судьба. Однако мы крепко верили, что евреи – исключение, и продолжали полагаться на мацав, что на иврите значит «ситуация». Много раз я слышал, что «евреи тут ссорятся, но война держит нас всех вместе». «Не беспокойся, — говорил мне бывший офицер Пальмаха Арье Дорфман, — Пока вокруг враждебные арабы, мы сохраним свое уникальное еврейское государство со всеми его социальными достижениями, и не передеремся тут между собой».

Арье Дорфман воевал в интербригадах в Испанскую гражданскую войну под именем Лео Бауэр. Он и его поколение верили, что израильский социализм, общественное равенство и высокий уровень социальной защиты безо всякого особого законодательства обеспечивают еврейский характер государства Израиль, мир в отношениях между различными еврейскими общинами и группами, а также центральную роль в обеспечении исторической будущности еврейского народа. «Общественное жилье, всеобщее медицинское обеспечение, субсидирование продуктов питания и еврейский труд – это еврейский фундамент в государстве Израиль, — говорила мне музыкант и режиссер Наоми Полани где-то в конце 1970, — Наша задача построить художественную и эстетическую надстройку». Наоми Полани и другие сионистские артисты и художники создали замечательную и оригинальную израильскую эстетику, почти уничтоженную глобализацией и арабизацией.

Для переживших Холокост и видевших, как за несколько лет почти полностью исчезло говорившее на идише ашкеназийское еврейство, обеспечение будущего еврейского народа была очень важным элементом идентификации. Израильская пропаганда представляла Израиль как оплот и гарант сохранения всего богатства еврейских традиций. Сегодня израильские лидеры и пропаганда неустанно твердят о том, что вот-вот иранские ядерные ракеты посыплются на голову, и устроят еврейскому государству «ядерный холокост». Так что тогдашние заявления о незыблемом гаранте еврейского будущего могут вызвать лишь ироническую усмешку. Да и представить себе тогда было немыслимо, что ракеты будут падать в израильском тылу, в Тель-Авиве, Иерусалиме или Беер-Шеве. Вот только старинного умения смеяться сквозь слезы в Израиле все меньше и меньше.

Разговор с Арье Дорфманом, который был тогда партийным деятелем МАПАМ (нынешняя Авода), происходил в 1979, когда его партия уже потеряла власть, профсоюзы стремительно теряли свое влияние, а новое правое правительство обещало превратить Израиль в «Швейцарию Ближнего Востока». С тех пор Израилем рулили свободнорыночные фундаменталисты, которые многократно подвергали израильтян «шоковой терапии». Правые в этом вопросе ничем не отличались от левых. Право-левая элита ликвидировала мединат реваха – государство социального обеспечения. Из одного из наиболее развитых в смысле социального равенства государств, куда приезжали со всего мира перенять опыт социального обеспечения, Израиль превратился в страну с уровнем общественного неравенства, уступающим лишь США. Израильско-палестинский конфликт стал удобным прикрытием для массовой приватизации национального достояния в пользу приближенных к власти элит.

Швейцарии не получается у нас не только экономически. Страх, что «мы тут передеремся между собой, как только наступит мир с арабами» является одним из мощных факторов, делающих невозможным окончание оккупации. Израиль к тому же, типичное общество иммиграции, построенное по принципу очереди – кто последний пришел, последним получает. И чем дальше в хвосте очереди, тем больше страха, что если закончится оккупация, то «нас сделают арабами» — крайними.

Интересно, что израильская пропаганда-асбара все больше и больше пытается продать на Западе именно эту идею: Израиль, конечно «единственная демократия на Ближнем Востоке», часть Западного мира, «самая этичная армия», форпост в «войне цивилизаций». Однако относиться к нам надо так же, как к другим «форпостам», различным диктатурам и тираниям, которых Западный мир, и особенно США, поддерживали и поддерживают, не требуя соблюдения самых элементарных прав человека и демократических норм. Стало все легче убедить в этом людей в неолиберальном глобализированном мире, где от всех либеральных свобод остается лишь свобода угнетать других людей ради барыша.

Израиль престанет быть демократическим, а потому потеряет все еврейское. Демократия в Израиле не блажь, а залог, что сами евреи не перебьют здесь друг друга. И как ни парадоксально это звучит, сионизм и сегодня общая основа для всех израильтян, евреев и неевреев, и не стоит отдавать его в руки фундаменталистов, чьи интересы состоят не в том, чтобы сохранить и развивать Израиль, а в лже-мессианской утопии Иудейского государства.

Когда-то израильских детей в школе учили, что было несколько этапов сионизма, — поселенческий, сельскохозяйственный, индустриальный. В 1990-х премьер министр Эхуд Барак предлагал лозунг, гласящий, что четвертым этапом сионизма станет хайтек, который, как паровоз, вывезет Израиль к светлому будущему. Израильтяне еще гордятся своим хайтеком, хотя на большинство израильтян он никак не повлиял, а вывез лишь некоторых на  биржу в Нью-Йорке. Так или иначе, но пятым этапом сионизма, очевидно, стала особая смесь всепроникающей пропаганды, пиара и лоббизма, называемая ивритским словом асбара. Многие израильтяне уверены, что «асбара – это наша главная проблема» и, не доверяя профессиональным пиарщикам и лоббистам, сами ринулись в бой. Помню, и мне как-то в международном аэропорту им Бен-Гуриона вручили буклет «Стань солдатом Цахала». Правда, имелась в виду не Армия обороны Израиля, а придуманная в министерстве пропаганды (асбары) ЦвА (Х)асбара Ле Исраэль – Армия пропаганды Израиля. Ее бойцы троллят теперь повсюду. Совсем недавно моя хорошая подруга искала в интернете что-то для собак, и на сайте, посвященном братьям нашим меньшим, нашла запись «А у нас братьями нашими меньшими называют арабов».

Сионизм не задумывался его основателями как еще один ближневосточный национализм. Тем более не как асбара,  хотя рекламы и пиара в сиониме всегда хватало, еще с тех времен, когда там тщательно подражали советскому соцреализму. Сионизм был детищем Великой русской революции, провозгласившей идеи освобождения труда, освобождения женщины, национального освобождения, освобождения человечества от эксплуатации. Сионизм боролся за освобождение еврейства от национального, религиозного и социального угнетения. Раввинско-олигархические элиты провалились и не сумели подготовить еврейский народ к вступлению в Новое время капитализма, разрушившее старый местечковый экономический уклад. Как только предоставилась возможность, большинство евреев толпой ринулись прочь из загнивавшего штейтеле: кто в Америку, кто в Европу, кто в большие города СССР, а кто и в Палестину, называемую на иврите Эрец Исраэль. Сионизм не был единственным движением освобождения, но, в конце концов, именно сионизм победил — и теперь ответственен за все.

Где-то в 1920-30 гг. лидерам палестинской еврейской колонии (ишув) удалось перевернуть сионизм с ног на голову, и превратить еврейскую колонизацию Палестины из средства в самоцель. Эта риторика оставалась актуальной еще во время, когда я приехал. Первый глава правительства Давид Бен-Гурион заявлял «наше государство не создано уроженцами страны, и не создано для них, а для всего еврейского народа…» Эти слова стали эпиграфом для мемориального альбома «Давид Бен Гурион и армия», выпущенного в 1974 году году в Издательстве Министерства обороны Израиля. Как многие заявления наших политиков, торжественная фраза была словесной данью, в которую сам Бен-Гурион не верил.

Когда мир состоял из племен – евреи были племенем, когда мир состоял из каст, евреи были кастой, когда надо было, евреи стали сословием, причем не самым последним. В ХХ веке мировую историю определял национализм, и евреи выработали несколько моделей национализма. Сионизм стал национализмом, причем одним из образцовых и победоносных, добившихся того, что и не снилось другим национально-освободительным движениям.

Победный ход национализма по планете сопровождался цепочкой больших и малых геноцидов, депортаций или этнических чисток. Можно бесконечно спорить, было ли это виной национализма, либо же это неизбежное последствие развала отживших свое время империй. Несомненно лишь то, что все страны, где сегодня можно жить безопасно и комфортно, пережили период национального государства. А там, где национальный проект прерывается, получается не Швейцария с кантонами, а Сирия с кровавой и бесконечной гражданской войной.

Национализм везде начинался с определения своих врагов, но со временем главным становился вопрос, в каком обществе наш народ хочет жить? И пока израильское общество, подобно нашим соседям, состоит из различных, отнюдь не симпатизирующих друг другу групп, общин и кланов, то именно реальный национализм (а вовсе не абстрактные идеи насчет того, что надо жить дружно) объединяет разноликое, многообщинное израильское общество.

Со временем израильский национализм обязательно отбросит пан-еврейский национализм и начнет осторожно включать в себя и израильских арабов, и находящихся под оккупацией палестинцев. Невозможно сегодня ответить на вопрос, есть ли у Израиля столько времени, пока еврейские и арабские общины созреют для этого. Ведь палестинское национально-освободительное движения (как в версии «Фатха», так и в версии «Хамаса») – это тоже «сионизм», тщательно копирующий еврейское национальное движение, и пытающийся следовать по его стопам для создания своего национального дома.

Отрицание легитимности палестинского государства подрывает и легитимность израильского государства, заставляет искать легитимность на шаткой теологической основе нью-эйдж-иудаизма. Всякое отрицание, всякое анти — ущербно. Антисемитизм, антисионизм, антикоммунизм, антиамериканизм, анти-теизм и любые другие фобии  ущербны не только тем, что тщательно следуют за своим прототипом, но еще и тем, что отстают от него на несколько шагов. Антикоммунисты все еще сражаются с советской властью, а антисионисты все еще живут в 1970-80х годах, когда сионизм еще мог считаться чем-то особенным.

Сегодня вокруг нас полно «сионизмов», а запутавшиеся на Ближнем Востоке США тщательно заимствуют израильские силовые приемчики – от оккупации и блокады до точечных ударов и внесудебных ликвидаций. Окно возможностей решения палестинской проблемы в рамках двух государств, очевидно, закончилась где-то пять лет назад. «Мирный процесс» превратился в бессмысленный дипломатический фарс, который, кстати, стал примером для подражания: вот и иранцы  сумели отвратить международное давление по поводу своей ядерной программы, и превратить решение этого вопроса в процесс, по образцу «израильско-палестинского мирного процесса». Нам предстоит жить вместе с палестинцами, но для этого хорошо бы развести стороны по углам и держать их там, пока не остынут и успокоятся. Это и любящим супругам не мешает порой, не только евреям с арабами.

Возможно, что израильско-палестинский конфликт придется решать по южноафриканскому сценарию окончания апартеида. Это не самый желательный сценарий ни для евреев, ни для палестинцев, потому что все понимают, что властью добровольно никто не поделится. Однако, если не получается размежеваться, то «окончание апартеида»  — это неплохой и, самое главное, мирный вариант. Все остальное, в том числе бесконечное продолжение оккупации (как бы ее не пытались переименовать) – куда хуже. Израиль престанет быть демократическим, а потому потеряет все еврейское. Демократия в Израиле не блажь,  а залог, что сами евреи не перебьют здесь друг друга. И как ни парадоксально это звучит, сионизм и сегодня общая основа для всех израильтян, евреев и неевреев, и не стоит отдавать его в руки фундаменталистов, чьи интересы состоят не в том, чтобы сохранить и развивать Израиль, а в лже-мессианской утопии Иудейского государства.

 

 

Copyright©2014 UNIPRESS