Russian America Top
RA TOP
UNIPRESS/Colorado Russian World
   В США
Copyright©2005 UNIPRESS Обратная связь К списку публикаций
 
Вот с ними ссориться не следовало...
Илья Трейгер

18 ноября мировые новостные агентства публикуют публичное заявление бывшего директора ЦРУ адмирала Стэнсфилд Тернер о том, что в Восточной Европе действительно существуют секретные тюрьмы ЦРУ для допросов подозреваемых в причастности к терроризму.

Местонахождение этих подпольных центров неизвестно и никто никогда этого не раскроет, утверждает Стэнсфилд Тернер. Однако у бывшего директора ЦРУ имеются догадки на этот счёт. По его словам, одна из таких тюрем может находиться на американской военной авиабазе в Румынии.

По словам Тернера, подозреваемые в террористической деятельности из Афганистана и Пакистана доставляются туда специальными самолетами ЦРУ. Бывший руководитель разведывательного управления утверждает, что нередко при допросах заключенных пытают. Хотя президент Джордж Буш не раз заверял общественность в обратном, а Сенат США ввел запрет на пытки в американских тюрьмах, руководство Белого дома фактически одобряет такие действия. Стенсфилд Тернер призывает не верить таким заявлениям.

Однако адмирал высказался не только в отношении тайных тюрем. Сказал он так же и по поводу того, что администрация президента США Джорджа Буша-младшего оправдывала и даже одобряла применение пыток. Такое заявление адмирал Тернер сделал в пятницу в интервью британскому телеканалу ITV.

По его словам, нынешний президент США лукавит, когда говорит, что пытки - это метод, который американцами не используется. "Я ему не верю", - сказал Тернер, который руководил работой Центрального разведывательного управления США с 1977 по 1981 годы.

"Мы уже перешли границу опасной территории", - считает Тернер. Он рассказал, что существуют так называемые "черные места", где находятся секретные тюрьмы ЦРУ, куда на частных самолетах доставляют, в частности, подозреваемых в терроризме, задержанных в Афганистане и Пакистане. Эти тюрьмы, по словам адмирала, не находятся под юрисдикцией страны, на территории которой они расположены.

По мнению экс-главы ЦРУ, "применение пыток для получения информации аморально, неэффективно и поощряет потенциальных врагов делать то же самое с американцами".

Вслед за бывшим директором ЦРУ заговорили и сотрудники рангом пониже, причем, кстати сказать, не только бывшие, но и нынешние. Эти сообщения появились в прессе на следующий день, 19 ноября. Эти люди на условиях анонимности рассказали журналистам телекомпании ABC о пытках, применяющихся к подозреваемым в терроризме. По их словам, общество должно быть в курсе того, какими методами ЦРУ добивается признательных показаний от боевиков, и как это сказывается на заключенных.

Источники описали шесть так называемых "усовершенствованных техник допроса", которые ЦРУ использует с марта 2002 года для получения показаний от предполагаемых членов "Аль-Каиды", содержащихся в секретных тюрьмах в Азии и Восточной Европе.

Большинство из них основывается на избиении заключенных. Однако по словам сотрудников ЦРУ, один из самых эффективных способов получить показания - заставить пленного стоять на одном месте в течение долгого времени, не давая ему спать. Такая пытка может длиться до 40 часов.

Кроме того, заключенных заставляют слушать последний альбом Эминема Slim Shady. Эта музыка насколько непривычна для большинства заключенных, что доводит их практически до безумия.

Заключенных сажают в холодные камеры и поливают холодной водой, а также помещают в специальные приспособления, куда подается вода и человек начинает захлебываться. Последняя пытка, как рассказали источники, длится в среднем 14 секунд, после чего человек соглашается дать любые показания. Особое уважение среди сотрудников спецслужб в связи с этим получил один из бывших лидеров "Аль-Каиды" Халид Шейх Мохаммед, который продержался около двух с половиной минут.

***

Наиболее настораживающим в этой серии публикаций является не описание пыток или подтверждение существования тайных тюрем, что и так всем ясно, а сам факт подобного поведения бывших и нынешних сотрудников спецслужб. Для работников спецслужб подобное поведение беспрецедентно.

Во времена сталинских репрессий арестованных тоже пытали. И это было широко известно населению. После выступления Н.С. Хрущева на ХХI съезде КПСС об этом много рассказывали бывшие заключенные. Но можете ли вы вспомнить хоть один случай, что бы об этом по собственной инициативе рассказывали сами бывшие НКВДшники? – Нет, только те из них, кто был узнан своими бывшими жертвами и принужден признать свои преступления. Сегодня этих "ветеранов" не так уж много и осталось, но и они молчат и из жизни уходят молча.

Боятся гнева народного? – Нет, не боятся. Гнева народного они боялись лишь в период хрущевской администрации, когда их жертвы были еще достаточно молоды, чтобы этот гнев активно проявлять. Но в период правления Л. Брежнева они уже перестали этого бояться. Однако продолжали и продолжают бояться совсем другого...

И вот это другое является характерным для спецслужб вообще, не в зависимости от страны, которой принадлежат. Спецслужбы на то и спецслужбы, что выполняют тайные операции по заданию правительства. Правительства меняются, но проведенные операции остаются тайными. Почему? Да, потому, что операции, которые можно объяснить общественности и оправдать в ее глазах, засекречивать смысла не имеет. Следовательно, операции эти являются тайными потому, что хотя они и необходимы с точки зрения безопасности страны, но многие из них объяснены и оправданы в глазах общественности быть не могут. Следовательно, раскрытие подобной информации представляет опасность для самих спецслужб. Правительство, отдавшее соответствующий приказ, уйдет, а спецслужба остается. И следующее правительство нуждается в этой же спецслужбе, хотя, быть может, и для совершенно других заданий. Если спецслужба раскрывает содержание секретных операций предыдущего правительства, то новая властная команда ей (спецслужбе) доверять не может. Если команда, находящаяся у власти, знает, что спецслужба может раскрыть ее тайные операции после прихода новой исполнительной власти, значит, члены ушедшей команды могут попасть под уголовное преследование. А, раз так, значит, будут стараться убирать всех, кто непосредственно имел отношение к этим операциям. Следовательно, и операции такие никто осуществлять не станет. Вот потому любой сколь угодно бывший сотрудник спецслужбы и держит язык за зубами до самой смерти, что отдельно взятого болтуна неотвратимо настигает карающая рука его же коллег, поскольку подобные прецеденты опасны, прежде всего, для них. Исключение составляют те случаи, когда действующему или бывшему сотруднику нечего терять...

А тут мы видим ситуацию, когда спецслужба в целом дает в прессу информацию, дискредитирующую действующую администрацию. Что-то произошло такое, что вызвало крайнюю степень конфронтации между оперативными сотрудниками ЦРУ и Белым Домом. Что?

Стэнсфилд Тернер объясняет причину своего публичного выступления тем, что "применение пыток для получения информации аморально, неэффективно и поощряет потенциальных врагов делать то же самое с американцами". Низшие чины, выступившие вслед за адмиралом, объясняют свою позицию сомнениям "в морально-этической стороне дела, и претензиями к качеству информации, полученной таким способом: умирающий человек готов рассказать все, что нужно и даже то, чего не существует в природе, лишь бы его оставили в покое".

А вы верите, что работник спецслужбы, будь он хоть директором, хоть рядовым оперативником, способен в своей деятельности руководствоваться моральными аспектами? Следовательно, это не причина, а лишь ширма для общественности. Достоверность информации? – Это уже что-то. Вот давайте с этого и начнем...

Что в ходе допроса пытается выяснить следователь, если перед ним стоит задача добраться до истины? – Имеет ли действительно подследственный отношение к террористической деятельности. Если да, то кто его сообщники, где их можно найти, и каковы их планы. И что же может заставить подследственного все это следователю рассказать? – Желание смягчить строгость наказания, и нежелание быть осужденным кроме своего преступления еще и за чужое. Конечно, в реальных ситуациях разнообразие этих факторов куда больше. Однако эти два присутствуют практически всегда и они, следовательно, хороши для рассмотрения в качестве примера.

Что же должен предпринять следователь, что бы подследственный пожелал смягчить приговор суда и не пожелать быть судимым за чужие преступления? Следователь, прежде всего, должен убедить подследственного в том, что располагает неопровержимыми доказательствами вины допрашиваемого. Пусть и не доказательства, а лишь видимость таковых – главное, чтобы подследственный поверил. Если он на самом деле причастен и поверил в наличие доказательств, то появляется заинтересованность в сотрудничестве со следствием, чтобы смягчить приговор суда. Следовательно, подследственный вынужден сознаться и, что главное, представить реальные доказательства своей вины. Если подследственный непричастен, то ситуация заставляет его доказывать собственную невиновность, хотя по закону он этого делать и не обязан. В любом случае, на этом этапе следователь имеет реальную возможность установить причастность или непричастность данного лица.

Если подследственный действительно оказывается виновным, то перед следователем встает следующая задача – установление сообщников и их планы, если таковые имеются. Для этого следователь теперь должен убедить подследственного, что преступления, совершенные его сообщниками тоже падают на него, на этого подследственного. У допрашиваемого, естественно, возникает потребность убедить следователя в том, что это сделал не он, а другой. А для этого нужно назвать этого другого... Ну, и так далее. Вот, примерно по такой схеме все это обычно и происходит.

А что мы имеем, если допрос ведется под пыткой? Если подследственный действительно виновен, знает своих сообщников и их дальнейшие планы, но не хочет говорить, то скажет ли он все это под пыткой? – Конечно, скажет, если не умрет, какие тут могут быть сомнения! А если подследственный не виновен или не знает своих сообщников и их планы, то, что он скажет под пыткой? – То же самое, что сказал бы, будучи виновным и осведомленным. Почему? А потому, что у него нет задачи смягчить возможный приговор суда или сбросить с себя обвинения в чужих преступлениях. Перед подследственным в этом случае стоит лишь одна задача – прекратить пытку, остановить ее любой ценой. А остановить пытку можно только одним способом – сказать то, что хочет услышать следователь. А следователь хочет только одного – раскрываемости. Следовательно, подследственный может остановить пытку только признательными показаниями не в зависимости о того, насколько эти показания соответствуют действительности. Вот, именно по этой причине, а вовсе не из моральных соображений цивилизованный мир отказался от применения пыток при допросах подозреваемых. Что же касается моральных аспектов, то они тоже есть, но имеют отношение совершенно к другим вещам...

Во времена сталинских репрессий перед следователями не ставилась задача установить истину. Ставилась задача посадить заданное количество людей на формальных основаниях. В качестве такого формального основания использовался принцип, согласно которому признание вины приравнивалось к доказательству этой вины. Подобная юридическая норма и была введена в советское законодательство того времени лишь для того, чтобы упростить следственный процесс и создать возможность осуждения большого количества людей при видимости соблюдения законности. Но СССР того времени не был цивилизованным государством.

Что же касается борьбы с терроризмом, то перед американской администрацией стоит задача обеспечения реальной безопасности американского населения. Следовательно, перед сотрудниками ЦРУ ставится задача установления истины. При этом из текстов приведенных публикаций явно вытекает, что сами сотрудники этой спецслужбы все эти истины прекрасно знают. Почему же они продолжают применять пытки? И тем более удивительно, что они сами же и признаются в этом. Не вынуждают ли их применять пытки против их воли и вопреки их логике?..

Ну, и что? Сталинских следователей тоже к этому вынуждали, однако, с их стороны никаких истерик...

Как уже было сказано, перед сталинскими следователями не ставилась задача установить истину. А перед этими ставится. Тех заставляли пытать подследственных, но не предъявляли претензий за недостоверность полученной информации. А этих обвиняют за то, что они ввели в заблуждение администрацию перед началом войны, предоставив недостоверную информацию. От этих требуют раскрытия партизанской сети в Ираке, а информацию вынуждают, как представляется, получать в тайных пыточных тюрьмах за пределами страны методами, которыми достоверную информацию от задержанных получить невозможно. В итоге, вина за несостоятельные инструкции, навязанные спецслужбе,  на спецслужбу и возлагается.

Другой аспект. А вы когда-нибудь слышали, чтобы за применение пыток в сталинских застенках осуждали бы тех, кто эти пытки применял? Никогда. Даже после смерти Сталина, когда сменилась власть, осужден был Л. Берия, но никто из исполнителей его приказов к уголовной ответственности за это не привлекался. А кого судят и осуждают в США за применение пыток? Кого осудили за пытки в Ираке, тех, кто вынуждал к этому или кого-то другого? Да, это были военнослужащие рядового и сержантского состава. Ни один сотрудник ЦРУ к ответственности еще привлечен не был. Но есть факт – судили исполнителей. Следовательно, начнут ли привлекать следователей ЦРУ, зависит лишь от того, понадобятся ли администрации дополнительные жертвы в этой связи. Если понадобятся, то, очевидно, эти жертвы будут принесены без колебаний. А такая ситуация явно назревает. То, с каким рвением европейцы взялись за поиск тайных тюрем на их территориях, создает реальную тому угрозу. Кроме того, нельзя забывать, что одна такая тюрьма была раскрыта в Афганистане. Администрация тогда объявила действия американцев, проводивших следственные мероприятия в этой тюрьме, самовольными, а самих следователей не имеющих отношения ни к американской армии, ни к спецслужбам... Впрочем, такой прецедент уже имел место, когда из администрации вице-президента была организована утечка, раскрывшая секретного агента ЦРУ с целью отомстить ее мужу. Таким образом, администрация явно показала сотрудникам спецслужб, что их жизни без колебания могут приносится в жертву правительством, если возникает недовольство поведением членов их семей. А кому же хочется исполнять роль жертвенной овцы?

Что касается европейского расследования по поводу тайных американских пыточных тюрем, то этот скандал уже нанес ни с чем несравнимый ущерб американским спецслужбам. Внимание европейцев, как мы знаем из прессы, приковано сейчас главным образом к транзитным посадкам самолетов, принадлежащих ЦРУ на европейских территориях. Европейцы и раньше принимали в своих аэропортах самолеты ЦРУ, поскольку главным образом они используются для переброски своих тайных агентов, призванных проводить те или иные тайные разведывательные операции в различных регионах планеты. Теперь же, в связи с подозрениями, что транзитные аэродромы использовались в преступных целях, европейские союзники раскрыли бортовые номера 31 самолета, принадлежащего ЦРУ. Более того, раскрыты имена компаний, служившие прикрытием для этих бортов. Теперь ЦРУ вынуждено создавать новые фирмы прикрытия, причем в условиях, когда за этим процессом внимательно наблюдают самые различные иностранные государственные и негосударственные структуры. Фактически Управление оказалось лишенным возможностей осуществлять свои прямые функции, проведение тайных операций за рубежом стало невозможным.

Все это выглядит так, будто правительство открыто предает спецслужбу, выполнявшую и продолжающую выполнять задания этого же правительства. Если действительно сотрудники ЦРУ именно в этом аспекте рассматривают действия администрации Буша, то мы наблюдаем что-то вроде ответного удара, который вполне вписывается в нормальную логику. Если каким-то образом не пресечь подобные действия со стороны администрации, то в самом ближайшем будущем сотрудники спецслужб могут оказаться за решеткой за те действия, которыми обслуживали эту же администрацию, а страна практически окажется без спецслужб вообще. С их стороны вполне логично желание остановить безумство обитателей Белого Дома на этом направлении. Импичмент практически невозможен, да и не является он выходом в данной ситуации. Во-первых, процедура импичмента слишком продолжительна по времени, которого у гибнущей спецслужбы нет. А, во-вторых, даже если импичмент и состоялся бы, то, согласно конституции, президентское кресло должен занять вице-президент – серый кардинал, который, по сути, и является в команде Буша главным идеологом той политики, которую администрация и проводит. Скорее, здесь может ставиться задача "обездвижить" правящую команду,  разоблачениями действий администрации и раскруткой скандалов вокруг высокопоставленных республиканцев, что мы, кстати, сейчас и наблюдаем, лишить правительство способности к практическим действиям и продержать в таком состоянии до конца нынешнего президентского срока. Что ж, очень даже может быть, это выглядит вполне реальным и, что главное, осуществимым...

Обратная связь