UNIPRESS/Colorado Russian World
http://www.russiandenver.50megs.com/vesna.htm

 

Пройдет и весна...
Илья Трейгер


Зима, отметившаяся протестами антипутинскими, сменилась весной, характеризующейся протестами антицерковными. Потом настанет лето..., впрочем, когда настанет, тогда о лете и поговорим... А сейчас у нас новая общественная активизация, ориентированная против Минсвята или Минкульта, как назвал это Леонид Радзиховский – одним словом, РПЦ.

Вообще говоря, вопрос назревал давно, еще в пору мракобесных заявлений Всеволода Чаплина о коде одежды и подобных тому вещах. Церковь достаточно нагло полезла в частную жизнь граждан, не имея к тому ни оснований, ни реальных возможностей. И никакого особого возмущения это не вызывало, насмешки, разве что. Взрыв возмущения произошел тогда, когда схулиганивших в Храме Христа Спасителя девчонок бросили за решетку и всерьез стали угрожать им многолетним сроком заключения. И это при том, что ни у РПЦ, ни у полиции не было и нет законных юридических оснований к применению тех санкций, о которых идет речь...

Вот, тут-то и пошел вал возмущения. Но на этот раз фокус этих возмущений сориентировался, главным образом, на фигуре русского патриарха. Тут уж припомнили ему и высказывания Чаплина и Кураева, и шикарные автомобили, и государственную охрану, и часы Брегет. Да, и квартирная тяжба в доме на набережной очень кстати всплыла...

Собственно, никто иной, как сам патриарх своими сколь наглыми, столь и глупыми заявлениями и стимулирует фокусирование антицерковных протестов на собственной персоне. А сейчас еще придумали процерковный митинг по образу и подобию «путингов», которые организовывала власть перед президентскими выборами. Об этом 4 апреля прошла новость от «Эхо Москвы», где сообщается, что в преддверии майских массовых антипутинских выступлений, как и следовало ожидать, готовятся антиоппозиционные митинги, которые должны пройти по всей стране и поразить всех своей массовостью. На этот раз организатором путингов выступила Патриархия. Проводится это под лозунгом защиты православия и церкви, и тем самым делается попытка (довольно циничная) противопоставить в глазах общественного мнения оппозицию и православную церковь.

Как это будет, мы уже видели на примере пробного митинга в Краснодаре, в организации которого, помимо церкви, активно участвовали местные власти. Если и перед 22 апреля будет использован административный ресурс (скорей всего, он будет использован, без этого они не могут), это означает, что Путин ради сохранения власти готов пожертвовать единством церкви. Не может быть, чтобы патриархия не осознавала опасность церковного раскола. Они объявляют нам, что кто-то за рубежом бросил материальные ресурсы на то, чтобы погубить русскую православную церковь. На самом деле они сами, по собственной инициативе, ставят ее перед лицом больших испытаний.

Иными словами, РПЦ открыто позиционирует себя в качестве правительственного идеологического департамента. И, понятное дело, что со стороны либеральной общественности недостатка в критических публикациях по этому не наблюдается.

Главным образом, либеральные политологи и аналитики демонстрируют две позиции по этому поводу. Первая, в целом, сводится к тому, что, мол, нарушение патриархом каких-то его монашеских обетов – это дело внутри церковное, и нам туда лезть неэтично. А вот, тот факт, что РПЦ в целом и патриарх в частности пользуются противозаконной поддержкой светских властей, это наш вопрос, и только это мы можем и должны обсуждать.

Вторая позиция сводится к тому, что очень иллюстративно сформулировал Николай Сванидзе в его эфире на «Эхо Москвы» 6 апреля:

«Вот, весь этот ком, связанный с часами. Не буду деталей излагать – там кому интересно, все читали и у каждого свое мнение на этот счет. С квартирой, о чем вы упомянули. Это ставит Патриарха в неловкое положение перед консервативной частью верующих, перед бедной частью верующих, которые уверены в том, что князья церкви не должны заниматься стяжательством, там, и так далее. Я не даю сейчас никаких моральных оценок, тем более, что я не знаю и мне, честно говоря, не интересны здесь детали. Я говорю о ситуации, в которой оказался святейший Патриарх. И я думаю, что, действительно, то, что это все одновременно вышло наружу, это, может быть, и не случайно...»

Похожую точку зрения высказал и Леонид Радзиховский в своем эфире на «Эхо Москвы» в тот же день:

«Я на эту тему уже писал и говорил. Это, конечно, стопроцентная политика. И единственная проблема этой политики заключается в том, что политический деятель или крупный чиновник, который является Патриархом, одновременно должен быть, как бы, священником. Это вот такое трагическое противоречие, которое заложено под Русской Православной Церковью. А именно: не корысти ради, а токмо волею пославшей меня жены. Извиняюсь за невольное кощунство. А если без кощунств, и мы правим, мы выступаем, мы все имеем от имени Христа. Вот здесь страшное противоречие. Перед нами обычная нормальная бюрократическая организация со своей табелью о рангах. Организация холодная, жестоковыйная, как говорится в Евангелии, то есть не склоняющая головы, ведущая себя не хуже и не лучше, чем любой бюрократический институт. И в этом смысле вопросов никаких к ней нет. Но беда и проблема заключается в том, что эта организация не может сказать «Мы просто обычное Минрелигий, Минверы». Вот это Министерство религий, или Министерство культов вынуждено все время относиться к тем исходным заповедям, от имени которых оно выступает».

Иными словами, коль уж полез в политику, то, будь любезен, терпи любую критику, в том числе, касающуюся и выполнения тобой внутри церковных законов и правил. Хотя, в этой связи, хотелось бы заметить, что ситуация много проще, нежели представляется. РПЦ – это, во-первых, церковь, по закону отделенная от государства. А, во-вторых, представляет не некую общегосударственную религию, а лишь одну из религиозных конфессий, имеющихся в стране. Следовательно, и сфера деятельности РПЦ должна ограничиваться лишь верующими, принадлежащими к данной конфессии, и не более того. Однако, коль уж вы, ребята, полезли со своими наставлениями к обществу в целом, включая как верующих других конфессий, так и атеистов, то и мы вольны вмешиваться нашей критикой в ваши дела, причем, в объеме, не меньшем того, в каком вы вмешиваетесь в нашу жизнь. Вот, и весь ответ на поставленный вопрос. Свобода одного человека заканчивается у носа другого человека. И если одна сторона присвоила себе право дать другой стороне в нос, то и другая сторона вправе делать, как минимум, то же самое. Собственно, именно так все и происходит на практике, и, следовательно, не это самое важное. Много более важным представляется то, о чем 4 апреля в эфире «Эхо Москвы» сказал Михаил Швыдкой:

«...невольно возникает вопрос: «А есть ли место атеизму в нашем современном обществе? И не станут ли людей религиозно неверующих рассматривать как не способных преподавать в школах или находиться на государственной службе?» И есть ли место для дискуссии на эту тему в нашей общественной жизни? Или в наших СМИ? Но это уже другая тема».

Нет, это не другая тема, это как раз и есть та самая тема!..

Начнем, пожалуй, издалека – из Америки. В США ведь есть очень похожая проблема – проблема атеистов. И проблема эта существует и сегодня, прямо в эти самые дни, не смотря на то, что на дворе XXI век.

Начало, в серьезном смысле этого слова, было положено в 50-х в период маккартизма, когда атеистов в США приравнивали к коммунистам, что грозило, как минимум, потерей средств к существованию, а чаще всего, грозило еще и прямыми репрессиями. Именно тогда в Америке и возникло обыкновение не говорить вслух о принадлежности к атеизму или даже просто о неверии в Бога. Позже, после падения маккартизма угроза реальных репрессий за атеизм миновала, но привычка скрывать свою нерелигиозность осталась и по сей день. Ярлык коммуниста на атеистов вешать перестали, но придумали другой термин (не официальный) – second grade citizen (гражданин второго сорта). Когда в полной мере вступило в силу антидискриминационное законодательство, отказ в найме на работу атеистам угрожать перестал, поскольку закон запрещает при найме спрашивать кандидата о его религиозной принадлежности. Однако, при баллотировании на выборные должности этот вопрос задается открыто, и атеистам дверь на выборные должности в США практически закрыта. То есть, нет закона, который бы запрещал, но большинство электората за атеиста попросту не проголосуют. Причин тому много, но одна из них, явно видится, как минимум, одной из основных.

Дело в американской правовой системе. Дело в том, что в США на уровне бытового правового мышления ложь считается преступлением, хотя в соответствии с официальным законодательством это вовсе не так. Согласно официальному законодательству США, наказуемым преступлением является только ложь под присягой, но не ложь вообще. Однако если строго придерживаться этого положения, корпорациям труднее решать вопросы в тех случаях, когда граждане пытаются судиться с корпорациями. Во время судебного следствия, например, в гражданском судопроизводстве каждая сторона пытается дискредитировать свидетеля противной стороны. Чаще, конечно же, сторона корпорации старается дискредитировать свидетеля обвинения. И легче всего это сделать, если удается доказать или показать, что свидетель в принципе может соврать, причем, не обязательно по существу данного разбирательства. Поэтому один из наиболее часто задаваемых свидетелю вопросов в таких случаях, является вопрос – Скажите, вы когда-нибудь в жизни лгали? И что вы на это ответите? Если нет, то вы уже лжете, поскольку нет таких людей, кто не солгал бы хоть раз в жизни. А если да, то сами подтверждаете, что вам верить нельзя. И что же ответить, особенно, если учесть, что во время судебного следствия свидетель, во-первых, находится под присягой, а, во-вторых, не имеет права отказаться отвечать на вопрос? – Лучший ответ – Под присягой никогда. Это самый правильный и самый страшный ответ для адвоката противоположной стороны, поскольку сразу ставит этого юриста в жесткие рамки закона и не позволяет ему дискредитировать свидетеля на основе фактов его личной жизни, не относящихся к предмету разбирательства.

На это можно возразить, поскольку известно, что людей в США нередко судят и наказывают не только за ложь под присягой, но за ложь полицейскому, например. Да, но только это лишь выглядит, как наказание за ложь полицейскому. На самом же деле, по закону, в этих случаях наказывают совсем за другое – за препятствование расследованию. То есть, суд и наказание наступают не по факту лжи, а если удается доказать, что именно эта ложь помешала установлению истины. Например, если вас полицейский допрашивает на предмет автомобильного вандализма у вас во дворе, а вы ему в ходе беседы солгали, что держите дома кошку, за такую ложь никакого наказания быть не может.

Вот, такие здесь тонкости. Но это тонкости, касающиеся только официального светского законодательства. Что же касается религии, и конкретно, религии христианской, то любая ложь является преступлением, но это уже будет преступлением религиозным.  Однако, согласитесь, как было бы удобно и властям, и работодателями, если бы этот христианский религиозный закон был бы официальным и обязательным для всех! Но церковь в США от государства отделена, и все, что остается властям – это чисто идеологически загнать атеистов в как можно более узкую социальную нишу. Сделать так, чтобы неверующие, как минимум, избегали не только открытых атеистических заявлений, но даже атеистического поведения, чтобы изображали из себя верующих. А веруешь или не веруешь – это на самом деле никого не волнует.

Таким образом, дискриминация атеистов в США если и не может быть оправдана, то хотя бы объяснима. Есть логика, зачем это нужно. В России же ситуация совсем иная. Россия – страна с совершенно иной правовой системой и совершенно иным бытовым правовым сознанием. Какой здесь смысл загонять атеистов «под плинтус», и каковы шансы российских атеистов этому противостоять?

Исходя из позиции Леонида Радзиховского, если власть действительно решила хотя бы попробовать заместить церковью тот провластный идеологический институт, роль которого раньше выполняла КПСС, то заинтересованность нынешнего российского политического режима налицо. Одновременно с этим, налицо и выгода для РПЦ, поскольку дискриминация атеистов автоматически ведет к увеличению физического количества прихожан, а, следовательно, «добровольных» пожертвований церкви от этих прихожан. При этом, чем жестче дискриминация атеистов, тем больше денег у церкви. С другой стороны, чем больший процент населения удается привлечь к церкви, тем выше идеологическое влияние церкви на население, и, следовательно, тем нужнее церковь правящему режиму.

Итак, выгода от дискриминации атеистов в России очевидна как со стороны власти, так и со стороны РПЦ. И что же, опасения за будущее российских атеистов, высказанные Михаилом Швыдким, следует считать обоснованными? – Нет, это не так.

Если рассматривать КПСС как идеологический институт, т.е. считать ее аналогом религиозной конфессии, то различия между КПСС и РПЦ настолько существенны, что вряд ли оставляют церкви реальную надежду заместить собою советскую компартию. Во-первых, СССР был страной с однопартийным режимом, т.е., по упомянутой аналогии, страной моно конфессиональной. И, во-вторых, конфессия КПСС имела властные полномочия, закрепленные соответствующей статьей Конституции. Нынешняя же РПЦ действует в стране много конфессиональной, где представляет лишь одну из конфессий, и, при этом, не имеет не только официальных властных полномочий, но и полномочий фактических. Формально РПЦ от государства отделена, а фактически нет. Но что касается властных полномочий, то их нет ни формально, ни фактически.

Если директор школы предписывает учителю вбросить бюллетени в избирательную урну, то в случае неподчинения директор такого учителя может уволить с работы. А если тому же учителю местный поп предпишет явиться в церковь, то учитель может на обращать на это предписание никакого внимания, поскольку поп его с работы уволить не может. На это можно возразить, что, мол, если учитель откажется, то поп может надавить на учителя через того же директора школы. Может, конечно, но только в том случае, если этот учитель не успел заявить попу, что не является православным. Нужен попу в церкви прихожанин, который придет, но не станет креститься или, того хуже, не снимет в церкви шапку? А, кроме того, учитель ведь тоже может надавить только на того учителя, который не заявляет себя в качестве не православного. А если не православный, то кто же тогда этот учитель? – А, очень просто. Когда надо на пасху на работу не выйти, то православный. А когда надо отказаться от мини-юбки, то не православный. А кто? – если спрашивает православный священник, то просто – не православный. А кто конкретно, не ваше дело, поскольку ваше дело РПЦ. Если спрашивает мулла, то не мусульманин. А кто конкретно – не ваше дело, поскольку ваше дело Аллах, а не Христос. И так далее...

Кроме того, нельзя забывать, что единственным инструментом воздействия церкви на общество является ее моральный авторитет. Но православная церковь является институтом жестко централизованным, построенным по принципу вертикали власти. Поэтому авторитет церкви неотрывен от авторитета патриарха так же, как авторитет сегодняшней светской власти в России неотрывен от авторитета Владимира Путина. Это закон институтов, построенных по принципу вертикали. А о каком авторитете может идти речь, когда патриарха откровенно высмеивают, и открыто обсуждают его моральную непорядочность как священника и патриарха? Каким образом церковь может справиться с этим?

А это тоже очень подробно обрисовал в упомянутом эфире Леонид Радзиховский. Не вдаваясь в детали, речь идет о том, что В. Путину, как главе авторитарного режима успешно удалось подавить такие демократические институты, как свободные выборы и свободные СМИ. Но ему не удалось сделать двух вещей – отменить личные свободы граждан и подавить свободу слова в Интернете. Для того, чтобы сделать и это, нужно от авторитарного режима перейти к диктатуре, на что у упомянутого политика силенок не оказалось. Конечно, чисто хулиганские выходки типа того, что сделали девчонки с гитарами, будут легко подавляться властями, поскольку, как минимум, здесь имеет место вторжение на территорию чужой собственности и поведение, противоречащее правилам, установленным собственником. Однако от откровенных насмешек в адрес чрезмерно активных попов, таких как Чаплин или патриарх, например, церкви при помощи властей избавиться не удастся. И от сетевого обсуждения различного рода примеров их, прямо скажем, нецерковного поведения в личной жизни, РПЦ тоже избавиться не удастся. И произносимое с улыбкой «а я не православный» тоже постоянно будет вызывать у попов икоту, и власть предержащие ей в этом никак помочь не смогут. Остается, правда, такая угроза, как «Закон Божий» в школах, что тоже беспокоит существенное количество публицистов. Но и этого бояться не стоит.

У нас, учившихся в советских школах, ведь был уже один «Закон Божий», Обществоведение назывался, не помните? И что, много влияния этот предмет на нас тогда оказывал?

Помнится, после одного из таких уроков, где объясняли развитие по спирали, привязывая это к смене общественно-экономических формаций, один из учеников на перемене, закурив в туалете, глубокомысленно спросил – а что же будет после коммунизма. А другой ему (тоже затянувшись сигаретой) ответил не менее глубокомысленно – мол, вечная музыка будет. На что последовал дружный и здоровый жеребячий гогот. Вот, и все воздействие этого закона божьего. На уроке все дружно повторяли, что «народ и партия едины» и «партия наш рулевой», а на переменах травили анекдоты про Брежнева, услышанные дома от родителей. Если даже советские школы оказались не в состоянии обеспечить идеологическое воспитание школьников вопреки той идеологии, которая преобладала в семье, то нынешние российские школы тем более не в состоянии это сделать, сколько бы законов божьих в них не вводили.

Заметьте, ни одна из конфессий западных христиан, включая и западную православную церковь, не обнаруживают таких тенденций стремления к светской власти, какую демонстрирует РПЦ. Почему? А потому, что власти хотят многие. Но есть один объективный закон – невозможно осуществление власти, которой не имеешь. Что бы осуществлять власть, нужно сначала эту власть получить. РПЦ же пытается осуществлять власть, которой не имеет. А такие поползновения всегда заканчиваются только одним – пинком в зад. И именно в этом направлении ведет РПЦ ее нынешний патриарх. Патриарх и его окружение, чье нецерковное поведение открыто обсуждается и осмеивается, не может рассчитывать на роль морального авторитета. А вслед за ним не может на такой авторитет и рассчитывать РПЦ в целом. А если так, то и официальная власть неизбежно теряет интерес к идеологическому институту, не оправдавшему надежд этой власти. В итоге неизбежный пинок...

Поэтому, как представляется, очень напрасно активисты либеральной платформы в России переключили столь существенную долю своего внимания с действующего политического режима на, по сути своей, бутафорскую церковь...

 

Copyright©2011 UNIPRESS