Russian America Top
RA TOP

UNIPRESS/Colorado Russian World

   В США
Copyright©2006 UNIPRESS Обратная связь К списку публикаций
 

КОМУ НУЖЕН МЕД, ЕСЛИ САХАР СЛАДОК?
МОЗАИКА ЕВРЕЙСКОГО МАНХЕТТЕНА
Михаэль ДОРФМАН

 

Недавно я получил очередной ежегодник «Загат» - самый авторитетный ресторанный путеводитель мира. Среди тысяч нью-йоркских ресторанов, в разделе «еврейские» числилось лишь девять названий. В разделе «кошерные» вдвое больше, но среди них йеменские, индийские и даже китайские и итальянские кошерные рестораны. Что делать? Состоятельные набожные евреи начинают познавать вкус большого мира, могут позволить себе попробовать нетрадиционное меню, при условии, что оно кошерное.

И все же Нью-Йорк остается кулинарной еврейской столицей, где самые лучшие в мире блюда восточно-европейской еврейской кухни. Не все потеряно. Радует в новом «Загате», что осталось на своих местах «Кафе Эдисон», на Седьмой авеню и Карнеги дэли– Восьмой. Да и «Загат» не знает всего. До сих работает в Нижнем Ист-Сайде на Ист Хадсон стрит «Кац-дэликатессен», созданное в 1888 году, а открывшееся в 1914 бубличная «Русс и дочери» на той же улице до сих пор принадлежит семье основателей.

 

И все же в «Загате» до сих пор зияет пустое, так и не занятое никем место исторического «Кошерного дэли на Второй авеню». Именно оно под руководством легендарного Эйби Либевола простояло 50 лет, и в течение четверти века удерживало почетный титул лучшего еврейского ресторана Нью-Йорка. Здесь, как писал «Загат» в 2003 году, «подают лучшую в мире рубленую печенку». Поэтому такой ажиотаж в еврейской прессе и блогосфере вызвало скромное сообщение в разделе «недвижимости» «Нью-Йорк сун» о том, что семья Либеволей приобрела пустующее здание на Третьей авеню. Вся сделак окутана секретом, да и глава семьи Джек Ливенволь воздерживается от заявлений, но упорные слухи говорят о том, что второе поколение, сын Джека Джошуа Либевол вступит в дело. Джошуа – удачливый адвокат, однако в ноябре он зачем-то получил лицензию на торговлю спиртным, что внушает надежду многочисленным любителям и почитателям ресторана.

 

Однажды, солнечным весенним днем 2004 года я стал свидетелем столпотворения на Втором авеню. У дверей «Кошерного дэли» выстроилась большая очередь. Хозяева отмечали 50-летиний юбилей тем, что торговали по ценам 1954 года, когда порция знаменитой рубленой печенки стоила всего 40 центов (сегодня $8.50), а знаменитый сандвич с пастрамой всего 50 центов (сегодня - $10.75). Народ толпился около подносов. Джеку было недосуг беседовать. «Видишь, за пятьдесят лет «Кошерное дэли» мало изменилось, –  сказал он мне тогда, –  еда та же самая, только дома больше никто не готовит».

 

* * *

«Дэли» – это сокращенное от еврейского слова «дэликатессен». Так назывались еврейские закусочные, распространившиеся из Нью-Йорка по всей Америке, да и сегодня по всему миру. В дэли можно было в обеденный перерыв съесть легкий американский обед «диннер», выпить чашку кофе. Фирменным блюдом в таких закусочных был сэндвич с пастрамой – копченой говядиной. Это румынское слово «Словарь американского наследия английского языка», как и Словарь Вебстера приводят, как заимствование из идиш. Еще до эпохи «быстрой еды» «макдональдсов» и «пиццерий», еврейские дэли, наряду с греческими «дайнерами» и итальянскими «ристорантэ» составляли основу общественного питания американцев. И не только питания. Историки театральной жизни на Бродвее отмечают необыкновенно важную роль еврейских дэли в развитии искусства. Подобно легендарным парижским кафе, нью-йоркские дэли служили местом встречи артистов, литераторов, художников и поэтов. Открытые круглые сутки дэли служили приютом для многих американских знаменитостей. Несомненно, найдется еще летописец, готовый описать огромную роль еврейского сандвича с пастрамой в американской истории. В дэли любили собираться зачинатели американского авангарда художники Аршил Горки и Джейсон Поллак, актеры и режиссеры бродвейских театров, золотые перья нью-йоркской журналистики, да и сам легендарный газетный магнат Вильям Рандолф Херст подолгу сиживал в дэли на Бродвеее. Херст был знаменит еще и тем, что не пропускал ни одной премьеры на Бродвее. Где-то неподалеку в молочном кафе любил работать великий еврейский писатель, лаурет Нобелевской премии Исаак Башевис-Зингер. Писатель стал вегетарианцем из протеста против того, как человек обходится с Божьими творениями. Позже Башевис-Зингер перебрался в ресторанчик на 72-й улице, ставший его любимым. В дэли собиралась компания писателя Ф. Скотта Фицджеральда.  За столиком дэли он написал главы первого истинно-американского романа «Великий Гетсби». Впрочем, авторство романа во многом принадлежит незаслуженно забытой сегодня его жене Зельде.

* * *

Если мы вспомнили «Гетсби», то надо сказать, что дэли служили местом сбора и для артистов другого рода. В дэли на углу 37й Стрит собственный столик имел знаменитый нью-йоркский гангстер Арнольд Ротстейн, известный как «Мистер Биг» или «Фиксер». Он жил неподалеку, в «Бродвей Сентрал Отель», переименованный позже в «Университетский» и обрушившийся в 1973 г. Ротстейн был большим любителем театра. Среди его друзей были известные актеры, писатели и драматурги, политики и светские знаменитости, как дочь миллионера Гертруда Вандербильт. Фицджеральд вывел Ротстейна в «Великом Гетсби» под именем Меир Вольфсгейм.

Любить искусство, особенно театр среди нью-йоркских гангстеров считалось шиком. Недаром Вуди Аллен в фильме «Пули над Бродвеем» сделал наемного убийцу мафиози-сицилианца истинным автором мюзикла. Даже умирая, киллер-театрал советовал незадачливому еврею-драматургу объявить в финале, что главная героиня беременна.

* * *

«Кошерное дэли на Второй авеню» расположено в самом сердце исторического еврейского Нью-Йорка. Всего два блока северней расположен комплекс зданий Общественной школы им. Ашера Леви – еврейского первопоселенца тогда еще Нового Амстердама, добившегося от голландских колониальных властей прав евреям жить в городе, справлять свои обряды и служить в армии. Исторический дом Ашера Леви стоял через дорогу, на месте здания, где сейчас по иронии судьбы разместился офис Комитета американских мусульман.

Культурная еврейская жизнь била в 20-40-е годы ключом. В театрах и кафе играл, а еще выпивал в компании налетчиков «король еврейского кларнета» Нафтули Брандвейн. Где-то тут в еврейском кафе выступал джазмен Эл Джолсон, и его гангстеры любили. Они ведь тоже были американцами и евреями.

Неподалеку от ресторана, где сейчас косметический салон, жил и умер отец еврейского театра Авраам Гольдфаден. Два блока северней от «Кошерного дэли» размещался знаменитый перед Второй мировой войной Еврейский художественный театр. Позже в этом помещении открылся «Театр Феникс» где проходили прокатку такие знаменитые мюзиклы, как «О, Калькутта!» и «Гриз». Напротив, на углу Восточной 12-й стрит, где сейчас японский ресторан «Шима» и тибетская лавка «Гималай Вижн» размещалось знаменитое «Кафе Рояль», которое «Нью-Йорк Таймс» когда-то называло «безусловным интеллектуальным и артистическим центром говорящей на идиш Америки». Кафе закрылось в 1953 г, и «Кошер дэли», как бы стал его преемником.

Совсем недалеко от «Кошерного дэли» в здании красного кирпича до недавнего времени располагалась Союз еврейских артистов – одно из самых боевых, и в то же время самых щедрых профсоюзов города. Союз был известен дикими забастовками и непомерными требованиями к «капиталистам»-хозяевам, но также трогательной заботой о своих членах, о престарелых артистах. Вступительных экзаменов в гильдии боялись все. «Они могли там сделать тебя человеком, а могли смешать с грязью», вспоминал актер Файвуш Финкель.

Ко входу в «Кошерное дэли» вела построенная Эйби Либеволом «Аллея славы еврейских актеров». Подобно известной аллее в Голливуде, здесь в бронзовых брикетах увековечены следы пятидесяти знаменитых еврейских актеров и музыкантов? Среди них те, кто остался верен еврейскому искусству: Борис Томашевский, его вечный соперник и конкурент Давиду Кеслер, легендарный композитор и концертмейстер Шалом Секунде, автор бессмертных «Бей мир бист ду шёйн» (Моя красавица) и «Дона-Дона». Там же и те, кто ушел из еврейского театра в большой мир, прославился на Бродвее или в Голливуде: Моли Пикон, Пол Муни, Файвиш Финкель. Эйби Либевол любил еврейский театр. Один из залов ресторана он назвал «Молли Пикон» в честь великой еврейской актрисы. Либевол щедро помогал еврейским артистам и различным филантропическим проектам.

* * *

В еврейских театрах в нижней части Второй авеню, называемой «Идишэ Бродвей» кипела жизнь. Еврейские театры на равных конкурировали с Бродвеем. Публика, а часто и актеры и режиссеры были одни и те же. Легендарный Борис Томашевский – импресарио и художественный руководитель Еврейского национального театра поставил жесткие стандарты. Рассказывают, что драматург, измученный придирками Томашевского кричал ему «Я напишу вам лучше, чем у Шекспира!». Томашевский не принял на работу Гершвина, как недостаточно хорошего и недостаточно еврейского. Правда, что Томашевский выбрал гениального Шалома Секунду. Лишь сегодня, когда клезмерская музыка  считается крутой и ищет новых путей по настоящему появился интерес к творчеству этого замечательного композитора.

Как правило, о великих лучше всего запоминаются анекдоты. Томашевский ставил все – от варьете, бурлесков и плутовской комедий до трагедий Шекспира.

 

Рассказывают, как однажды публика бурно рукоплескавшая после шекспировской постановки стала скандировать «Автора! Автора!!» Томашевский не знал, куда деваться, и тогда на сцену вышла его жена Бася и сказала, что Шекспир жил далеко в Англии, а потому не мог приехать на спектакль.

 

В театре Томашевского играл легендарный Янкев (Джейкоб) Адлер. В богатом театральными талантами Нью-Йорке он считался лучшим исполнителем Шейлока в «Венецианском купце». На его представления, как и на «Короля Лира» в московском ГОСЕТе Соломона Михоэлса  ходили знатоки, не знавшие ни слова на идише. Нью-Йорк не Москва, где на государственных субсидиях Михоэлс гордо отказывался играть по-русски.

Адлера пригласили сыграть Шейлока по-английски на Бродвее. Проблема состояла в том, что Адлер никак не мог избавиться от тяжелого еврейского акцента, что было неприемлемо даже в привыкшей ко всякому произношению Америке. И случилось невероятное. На Бродвее, где сегодня даже легкий австралийский акцент закрыл Николь Кидман путь к заветной роли, Адлера пригласили играть Шейлока на идише! Такое могло случиться только в Нью-Йорке, где 25 процентов населения считало идиш родным, а еще столько же понимало еврейский язык, только на Бродвее, где для большинства импресарио, режиссеров, актеров и драматургов, да и большинства публики идиш был маминым языком. И Адлер играл и самое интересное, что его искусство не умерло.

 

Позволю себе небольшое отступление. В начале 90-х мне пришлось увидеть Шейлока в театре Моссовета в исполнении Михаила Козакова. Несомненно – Козаков – большой актер русской драматической школы и на его исполнение наложила отпечаток его короткая карьера в Израиле. Однако, в моих, для понимания Шейлока ему не хватало опыта идишистского театра. Я думаю, на русской сцене Шейлока мог бы великолепно сыграть Аркадий Райкин, а из более молодых – Ефим Шифрин. Не надо забывать, что Шекспир назвал «Венецианского купца» комедией.

 

Янкев Адлер воспитал большую актерскую семью. Его сыновья Стюарт, Лютер и Джей стали актерами в Голливуде и на Бродвее. Дочь Адлера Стелла, тоже талантливая актриса и режиссер прославилась, как театральный педагог, один из пионеров системы Станиславского в Америке. «Вероятно, я бы все равно стал актером, - вспоминал Марлон Брандо, - Однако то, что я могу, а особенно снимать фильмы - все это благодаря Стелле». В классе Стеллы Адлер учились Роберт Де Ниро, Рой Шнейдер, Мартин Шейн, Винсент д’Онуфрио и многие другие. Ал Пачино, великолепно сыгравший Шейлока в современной экранизации «Венецианского купца» рассказывал в интервью, как многим он обязан идишистскому театру. Несомненно, не только Шейлок, но целый ряд блистательных еврейских ролей Ал Пачино мог случиться лишь благодаря школе Стеллы Адлер. 

* * *

Почти напротив Национального театра Томашевского находился «Дом румынской оперы», ставивший еврейские музыкальные комедии, оперетты и драмы и даже «Короля Лира» и «Анну Каренину». Неподалеку располагались «Ориенталь театр» и «Боуэри». Каждый театр имел свою публику, группи и фанатов, подражавших своим кумирам. Конкуренция на «Идише Бродвее» на Второй Авеню была такая же жестокая, как и на самом Бродвее.

«Если Кесслер одевал большую шляпу с длинным пером, Адлер одевал еще большую шляпу с тремя перьями и золотым шарфом на шее. - вспоминал Томашевский в дневнике, - Я нагромождал  пестрые декорации, костюмы, короны, межи, щиты, браслеты, серьги, тюрбаны. Если у них выезжали на живом коне, то у нас выезжала золотая колесница, запряженная тройкой. Если у них убивали врага, то я убивал целое войско».

 

Кто был их публикой? Для бедных эмигрантов театр был праздником, сказкой, намеком на то, как будет выглядеть их американская мечта. Люди жили бедно, бедность не считалась пороком. Убогий скарб типичного еврейского жилья выставлен в находящемся неподалеку Еврейском музее.

Другого рода артистов вокруг «Кошерного дэли» всегда хватало. До недавнего времени здесь работал знаменитый Эл Голдстейн, один из зачинателей американской порно-индустрии, создатель скандального журнала «Скрю» и участник создания нашумевшего порнофильма «Глубокое горло». В последние годы Голдстейн потерял все свои миллионы и стал бездомным бомжом. Либеволы взяли его к себе зазывалой. Голдстейна несколько раз ловили на краже наличных из кассы, но жалели, давали поесть и даже разрешали унести с собой еду в приют для бездомных в Бельвю. Позже обнаружилось, что Гольдстейн не перестал  сниматься, но теперь уже за мизерный гонорар он позволял бульварным газетам фотографировать себя, спящего на полу приюта.

* * *

У Эйби Либевола собирались не только еврейские артисты. У него любил попробовать печеночный паштет мэр Нью-Йорка Эд Коч, актер Джерри Сейфилд, баскетболист Джо ДиМаджио, комик Боб Хоп, боксер Мухаммед Али, журналист Рауль Фелдер, дипломаты из ООН и расположенных выше по Второй и Третьей авеню дипломатических представительств и еще большой список знаменитостей. Сам Эйби был артистом своего дела, настоящим шоуменом. Удовольствием было смотреть на как он работает.

В конце 70-х после службы в Армии Обороны Израиля я отправился в заморское путешествие. Бродя по Нью-Йорку, я случайно зашел в «Кошерное дэли». Ресторан тоже был своеобразным театром. Было восхитительно наблюдать, как Эйби подает, как командует кухней, как перебрасывается шутками с клиентами. Попробовав его домашний печеночный паштет, я сразу понял, что именно такой вкус и должен быть у этого еврейского блюда. Авторитетный ресторанный путеводитель «Загат»  согласен со мной, что рубленая печенка у Эйби Либевола была лучшей в мире.

 

Прощаясь, я тогда сказал ему, что его креплех (еврейские пельмени) такие, как будто я вернулся домой. Если англичанине уходят не прощаясь, то евреи зачастую прощаются и не уходят. Эйби оказался моим земляком. Он родился с именем Аврумелэ в семье торговца лесоматериалами в львовском пригороде Куликив. Его отец держал бизнес с партнерами – поляком и украинцем. Когда пришли Советы, отца сослали в Сибирь, как «буржуазный элемент» а мать с маленькими детьми отправили в ссылку под Новосибирск. После войны семья чудом собралась вместе и через Польшу, Австрию и Италию добралась до США. В Америке Эйби начинал официантом, а в 1954 году открыл семейный бизнес.

В 1970 году Либевол посетил Украину, к которой всегда питал симпатию, а в декабре 1991 года, когда в Украине голосовали за независимость, даже выставил угощение праздновавшим у него местным украинцам. Кстати, Украинское консульство в начале 90-х тоже располагалось неподалеку, на Второй авеню. Не удивительно, что питались украинские дипломаты в доступном «Кошерном дэли», а не в расположенных неподалеку дорогих украинских ресторанах. Во время официальных визитов дипломаты сводили к Либеволю своих президентов, сначала Леонида Кравчука, а затем и Леонида Кучму.

* * *

Несомненно, что Америку открыли в поисках кулинарных блюд и пряностей. Правда или нет, что евреи снарядили экспедицию Колумба, но несомненно, что еврейские блюда надо пробовать в Нью-Йорке. Даже в Тель-Авиве, где когда-то еще помнили подлинный вкус еврейских блюд, сегодня все изменилось. За последние годы закрылся самый старый ресторанчик на Шенкина, где еще недавно по старинке и по дешевке кормили фаршированной рыбой, кисло-сладким мясом и красным борщом. Наследники готовившего замечательный цимес Шлоймы на Нахалат-Биньямин, теперь торгуют длинными сендвичами, называемыми в Израиле багет, а в Америке – гиро. В старый еврейский ресторан «Кетон» по улице Дизенгофа где-то в 1995 г. взяли эмигрантку-повариху, и все там приобрело вкус российской столовой.

Сегодня в разделах еврейской кулинарии публикуют экзотические рецепты из Турции, Марокко или островов Вест-Индии. Я готов отдать им должное. Однако для меня еврейская кухня – это разумеется традиционные фаршированная рыба, кисло-сладкое мясо, креплэх, кугель, цимес, чолнт, печеночный паштет, медовый лэках. Однако, когда в Нью-Йорке говорят о еврейском вкладе в кулинарию, то скорей вспомнят пирожки – кныши. Уже в 1910 году на Ист-Сайде существовала знаменитая еврейская пирожковая Йоны Шинделя. Еще вспоминают кренделек – прецл. И в первую очередь вспоминают бейгл.

 

Возможно, где-то наш бейгл и называют бубликом, но в Америке, да и по всему миру мало кто знает бублики. Все знают лишь бейгл. Профессор Йельского университета, замечательный знаток идиша Лео Ростин пишет, что впервые бейгл упоминается в Кодексе еврейской общины города Краков в 1616 г. Старейшины постановили, что община будет выдавать бейгл каждой женщине, родившей ребенка. Бублик круглый, и еще Птолемей считал круг фигурой, выражающей божественное совершенство. Еще более древний еврейский обычай угощать людей бубликом и крутым яйцом после похорон. Наверное, в исполнение знаменитой фразы из Екклесиаста «кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои». А может и другой, более уместной «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки».

* * *

Моя давняя знакомая Ханна выросла в Нью-Йорке. Мы познакомились во время службы в израильской армии. Она много рассказывала о бейгл. Обещала угостить настоящими, которые есть лишь в Нью-Йорке. В Израиле тоже были так называемые «бейгл», но эти щедро усыпанные сезамом овальные кольца, больше напоминали арабские лепешки или мягкую халу. Потом наши пути разошлись, Ханна вышла замуж и поселилась в Канаде. И своим детям она тоже рассказывала о чудесных и неповторимых нью-йоркских бэйгл. Так получилось, что мне пришлось забирать Хану с детьми из аэропорта. Дети впервые были в Нью-Йорке, и разговор в машине опять зашел о бэйгл.

- Мама, это же просто кусок хлеба, - горячился старший, двухметровый Питер, мечтающий служить детективом в Корпусе королевской канадской конной полиции.

- Потерпи, скоро поймешь, - отвечала Ханна.

И действительно, мы накупили на завтрак разныехбейгл – обычных и яичных, из цельной муки и пумперникель, с корицей и изюмом, посыпанных маком и сезамом, чесноком и луком, и, как водится, по-американски everything - всем вместе. Больше всего детям почему-то понравились бейгл, густо посыпанный крупной солью, называемой в Америке кошерной. Наверное потому, что в основном ее используют еврейские хозяйки для ритуальной подготовки продуктов.

Америка есть Америка, поэтому «Донкин Донутс» предлагает зеленый бейгл на день св. Патрика, оранжевый бейгл на Халлоуин, еще «мексиканский» бейгл с перцем-галопинья, овсяный бейгл, бейгл с шоколадным чипсом. Не удивительно, что наш старинный, подлинный бейгл приходится рекламировать как “настоящий” - “real” или классический “classic bagel”.

 

Свежий бейгл вкусен сам по себе, но его не едят просто так. Рассказывают, как-то в Второй авеню приземлилась летающая тарелка. Вышли оттуда два марсианина, подошли к прилавку и спросили: “Что это круглое?” Хозяин-балабос отвечал, что это бейгл. «Мэн, - сказали марсиане, попробовав, - Знаешь, это отлично пойдет с крим-чиз и лаксом!»

«Крим-чиз» – это мягкий сливочный американский сыр, а лаксом называют копченую семгу, которую в Америке тоже считают еврейским блюдом. . К слову сказать, Ал Джолсон пел не только джаз, но активно работал в радиорекламе. С его легкой руки рекламный ролик сливочного кремового сыра «Филадельфия» увековечил и распространил по всей Америке особый нью-йоркский еврейский рецепт бейгалэ с крем-сыром и копченой лососиной, придуманный в еврейских дэли в Ист Сайде.

Впрочем, сёмга у евреев на старой родине была редкостью и считалась роскошью. Рассказывают, что получив милостыню, нищий побежал и купил себе бейгл с семгой. Человек, давший милостыню, обиделся: “Как так? Я тебе дал денег, а ты их тратишь на роскошь!”

- Но как мне быть? Когда у меня нет денег, я не могу себе позволить. Когда у меня появились деньги, выходит, я тоже не могу, - отвечал нищий, Интересно, когда же в жизни я могу поесть семги?»

* * *

Район Второй авеню всегда был неспокойный. Через дорогу, где сегодня украинский ресторан «Веселка», на втором этаже полиция захватила в 1939 банду вооруженных грабителей, так называемый «Ист-сайдовских ребят», состоящую из четырех евреев, итальянца и двух ирландцев во главе с Артуром «Хатчем» Фридманом. Налетчиков позже казнили в легендарной тюрьме Синг-Синг, как сейчас считают, несправедливо.

Южней вокруг церкви св. Станислава издавна селились украинцы.  Через два дома от «Дели», где сейчас Украинский национальный дом и ресторан «Ист-сайд раньше размещалось «Сайвейсанд казино». Там в декабре 1911 г. еврейский гангстер, вымогатель и налетчик «Большой Джек» Зелиг застрелил  итальянского гангстера Джека Сирокко из банды «Джулио» Морелло. По словам тогдашней «Нью-Йорк Таймс», полиция считала Сирокко самым отчаянным бойцом на ножах и пистолетах.

Хозаин «Кошерного дэли» Эйби Либевол был набожным евреем. Наверное, потому он не боялся ни Бога, ни черта, ни профсоюзов. Бандиты обходили его стороной или почтительно здоровались. Эйби называли «мэром Второй авеню». Уважал он и другие религии. Рассказывают, что как-то на Рождество сказал подвыпившему старому клиенту: «Ваш праздник, можете подождать, а еще лучше помолиться».

Чрезмерно набожные раввины в 1995 г. решили отобрать у него лицензию на кашрут за то, что он держал открытым закусочную в субботу. Либевол выиграл суд, доказав, что кошерность распространяется лишь на продукты питания, а не на место. Дело рассматривалось в Законодательной ассамблее штата, с целью изменить закон, но здравый смысл победил и там. В мое время «Кошерное дэли» находилось под наблюдением всемогущего «Ортодокс Юнион», заменивший штатную инспекцию, после того, как закон о кашруте штата Нью-Йорк был признан неконституционным.

Сегодня в Америке официантами повсеместно работают дети, студенты, эмигранты. Профессия официанта сохранилась лишь с самых дорогих ресторанах.  А легендарный, баснословно нахальный еврейский официант и вовсе стал достоянием исторического фольклора.

 

Рассказывают, как собрались в еврейском ресторанчике друзья помянуть память официанта, проработавшего там всю жизнь. Выпили, закусили и решили вызвать дух официанта. Взялись за руки, стали крутить тарелку, слышались всякие стоны, скрипы, но дух не отвечал.

-         Подойдите сюда Макс, - строго сказал медиум, - Я знаю, что вы в комнате и вы нас слышите. Почему вы не подходите?

-         А потому, что вы не за моим столиком.

 

Еще рассказывают, как посетитель похвалил хозяина.

-         Слушайте Хаим. Откуда ваш китаец так хорошо говорит на идише?

-         Тише, мы ему не платим.  Он думает, что вместо этого мы его учим английскому.

С «Кошерным дэли» связана, наверное, последняя акция, когда то мощного Еврейского рабочего комитета Нью-Йорка. Еще в 40-50 гг. на Первое Мая в Нью-Йорке плакатов на идиш было не меньше, чем по-английски. Нынешний нью-йоркский координатор Еврейского рабочего комитета Арье Лейбович рассказал мне, что в 1996 г. сотрудники «Кошерного дэли», по большей части латиноамериканские эмигранты подпольно создали рабочий комитет и потребовали улучшения условий труда. Либевол упрямо отказывался признать профком, и тогда работники объявили забастовку. Благодаря изавестнбости «Кошерного дэли» конфликт выплеснулся на страницы ведущих нью-йоркских газет. Лишь после гибели Эйби, его наследники признали рабочий комитет и «Кошерное Дэли» стало одним из немногих в городе ресторанов, где существовал профсоюз.

Погиб Эйби Либевол от пули бандита в 1996 году, когда относил выручку в банк. Убийцы так и не были пойманы. Долго после закрытия ресторана на дверях висело объявление о том, что семья предлагает $100.000 за информацию об убийце. Впрочем, помещение пустует и по сей день.

От Эйби осталась книга «Еврейская кухня от Эйби», живут его каша, знаменитый бульон с клецками из мацовой муки «мацэбол» и печеночный паштет. Неподалеку от ресторана разбит небольшой сквер, названный именем Эйби Либевола. И самое главное, что остается – человеческая память.

* * *

Можно долго спорить, где расположен истинный еврейский Нью-Йорк – в религиозных кварталах Вильямсбурга или Боро-парка, а то и вовсе в пригороде Менси или в Кирияс-Йовеле на севере штата. Сегодня в Нижнем Ист-Сайде еврейские буквы уступили место китайским иероглифам. На месте театра «Националь» Томашевского большой кинотеатр-мультиплекс. На месте «Кафе Ройяль» раньше была автоматическая прачечная, а недавно открылся стильный суши-бар. Нижний Ист-Сайд переживает бум, стремительно превращается в район шикарных доходных домов, где рента не по карману среднему классу. Евреи ушли отсюда. Сохранилось лишь несколько молелен и синагог. Над китайскими ресторанчиками, рыбным базаром и салонами красоты возвышается синагога на Элридж стрит с величественным резным порталом. Неподалеку, на Брум стрит стоит старая «Кеила Кдуша Янина»  - единственная в Америке синагога маленькой, исчезающей общины византийских евреев, называющих себя романиоты.  Еврейских эмигрантов из Восточной Европы в еврейской жизни города заменили израильтяне – энергичные, пестрые, шумные, экспансивные, горящие желанием взять от жизни все, что возможно. Еврейский театр на идише в Нью-Йорке остался только один – скромный Фольксбиме в помещении Еврейского культурного цента на Амстердам стрит. Там бегущая электронная строка помогает понять всем, кто не знает еврейского языка, а таких большинство. Публика рада тому, что театр есть и прощает огрехи режиссуры и исполнения. Что делать? Еврейская мудрость советует не унывать ни в каких обстоятельствах. Еврейская пословица гласит: бадарф мен гуник вен цукер из зист – «Кому нужен мед, если сахар сладок?»


Обратная связь